Лагерь

И мне кажется, как это всегда бывает в его присутствии, что я наполнен звездами и могу быть тем, кем хочу, и сделать все, что хочу, скажем, покорить мир. У меня никогда не возникало такого чувства, когда я шарил по его Инстаграму. Я целый год был лишен подобного кайфа.

– Привет! – говорю я после довольно продолжительного молчания. Надеюсь, мне удалось не покраснеть.

– Новенький? – спрашивает он.

Я ухмыляюсь. Прежде он едва замечал меня, и потому нет ничего удивительного в том, что он меня не узнает. Но теперь его внимание обращено на меня.

– Можно и так сказать, – отвечаю я, не желая очень уж лгать.

Он подходит ближе. Я продумал свой образ на случай такой встречи. Коричневая фланелевая рубашка навыпуск с короткими рукавами; оливкового цвета шорты; желтые кроссовки, перекликающиеся с желтыми полосками на рубашке. Кроме того, я скинул двадцать фунтов, коротко подстригся и целый год изучал «братанов» из школы. Надеюсь, теперь я – парень мечты Хадсона. Очень мужественный. Разумеется, из-за всего, что я сделал, я не смогу сыграть в спектакле в нынешнем году, но любовь того стоит.

Он приближается ко мне, и я чувствую его запах – запах остывшей молнии – сочетание вчерашнего дезодоранта и клена. Изо всех сил стараюсь, чтобы мои коленки не дрожали.

– Я Хадсон, – говорит он.

– Дал, – отвечаю я низким голосом.

– Ты в каком домике? – Он уже совсем близко. Я ощущаю жар его тела и гадаю, а ощущает ли он жар моего, словно мы с ним прикоснулись друг к другу.

– В седьмом.

– О! – Он приподнимает брови.

– Семь – мое счастливое число.

– А я в четырнадцатом. Так что, может, теперь у тебя будет другое счастливое число.

– А что не так с седьмым домиком?

– Ничего, они хорошие пацаны, – говорит он. – Но, думаю, тебе будет веселее со мной – в моем домике. С ребятами вроде нас с тобой. – Он машет пальцем взад-вперед, словно спрашивает: «Мы будем заниматься этим?», и мне приходится сделать глубокий вдох, дабы не кивнуть.

– Но я же просто буду там спать, верно?

– Ага, – смеется он и сжимает мое плечо.