Лагерь обреченных

Занятия в школах в этот день отменить. Руководителям всех рангов обеспечить работников транспортом для выезда в поля. На вывоз урожая мобилизовать весь грузовой автотранспорт в районе. Запомните, товарищи! Картофель – это второй хлеб в Сибири. Если мы не можем каждому труженику вдоволь дать мяса и фруктов, то мы обязаны оказать ему посильную помощь в уборке урожая. Картофелекопалки, автобусы, грузовики – это наша забота.

Вернувшись с совещания, прокурор района вызвал следователя."

"– Михаила Антонова – освободить, обвинение ему не предъявлять.

– Новый босс давить не будет? – уточнил следователь.

– Новый руководитель района не склонен принимать скоропалительные решения.

– Антонов не начнет жаловаться, что двое суток в «клетке» отсидел?

– Он десять лет за здорово живешь отсидел и никуда жаловаться не стал. Гордец, мать его!

В понедельник после обеда Михаила Антонова освободили. Весь вечер я ждал визитеров, но никто из его семьи не пришел поблагодарить меня за участие в освобождении отца. Ладно, сам Михаил Ильич по жизни нелюдимый человек, бирюк, но Наталья, она-то могла забежать, спасибо сказать.

Ну и черт с ним! Нет так нет – я на благодарность не набиваюсь. Хотя от Натальи я такого не ожидал.

«Что за люди, – думал я, рассматривая прохожих за окном, – как прижмет, так их дочка у меня на крыльце зареванная стоит: «Помоги!» А стоило чуть-чуть отпустить, как про меня все забыли. Так и хочется сказать: приткнетесь же в голодный год! Следствие-то еще не закончено, всяко может повернуться».

На другой день я не выдержал, взял словарь и пошел в библиотеку.

На крыльце ДК стояла разношерстная компания мужчин и женщин, одетых в походно-рабочую одежду. Наталья была в платочке, куртке-штормовке, на ногах резиновые сапоги. Она о чем-то весело болтала с уборщицей Хорошеевой. Заметив меня, сбежала с крыльца, приветливо улыбаясь, поздоровалась.

– Вы книжку принесли, Андрей Николаевич? Вовремя! Мы через полчаса в совхоз уезжаем на две недели.