Лагерь обреченных

 – Наталья доброжелательно улыбнулась. – Про руны, к сожалению, ни у нас, ни в областной библиотеке ничего нет.

На Наталье Антоновой сегодня была светлая блузка с узким черным бантом. Смотрелось очень элегантно, по-городскому.

– Наташа, а ты на меня жабу за колготки не таишь?

Она с деланым равнодушием пожала плечами:

– Колготки как колготки. На мне бы, конечно, лучше смотрелись, чем на Инге.

– Погоди, а ты что, видела, как они на ней смотрятся? Что же получается, холода еще не наступили, а она уже в них на работу пришла?

– Нет, конечно.

– У них нет госцены, а на барахолке такие колготки идут по четвертному. Инга в два раза цену накинула. Хорошо хоть не сто рублей загнула. Так ты на меня из-за колготок не в претензии?

– Нет, конечно… Андрей Николаевич, папа сказал, что эти колготки вовсе никакой не подарок, а «черная метка», «торпеда». Он говорит: «У нас на лесоповале иногда тоже такие «подарки» делали.

– Какой умный у тебя папа! – восхитился я. – Как он догадался?

– Говорит, что по глазам. Я тоже догадалась, что Инга сама боится этого подарка. Боится, но всем показывает.

– Наташа, я понимаю, твой отец – человек бывалый, он много на своем веку повидал, а как ты догадалась? Это ведь действительно не совсем подарок. Больше всего это на «торпеду» похоже.

– Инга на втором этаже мыла мой коридор, а сейчас, после колготок, решила поменяться и мыть в Малом зале сцену.

– Зная Ингу, могу предположить, что «спасибо» она тебе не сказала.

– Конечно, нет. Она не знает таких слов, но меняться полами не стала.

«Как приятно играть в познавательные игры!»

– Наташа, я видел здесь книгу на эту тему. Не веришь? Пойдем покажу.

Я завел ее за стеллаж, обнял и зашептал в ухо:

– Когда алкоголик хочет завязать, но не может остановиться, он просит врача, и тот вшивает ему ампулу, сюда, – мои руки заскользили по ее ягодицам, – или сюда, или сюда.