Лагерь обреченных

Пока старик держал свою короткую речь, я неосознанно кивал в знак согласия с ним.

– Возьмите тетрадь, – позвали меня из зала.

Я пошел на голос. Проходя мимо спальни, заглянул внутрь. Посреди комнаты на полу стоял гроб, обитый красной материей. В семье готовились к похоронам.

– Вот тетрадь. – Немолодая женщина протянула мне обычную общую тетрадку.

– Где ложка? – требовательно спросил я.

– Папа! – крикнула женщина. – Ложку отдавать? Возьмите.

Она достала из ящичка шкафа самодельную алюминиевую ложку. Не рассматривая, я сунул ее в карман, вернулся на кухню.

Старик сидел в той же позе, Клементьев стоял рядом, прислонившись спиной к электрической печке. Зря он это сделал. Печь вся была в потеках, наверняка у Геннадия Александровича на одежде останутся жирные следы.

– Я все забрал, – сказал я старику. – Про Гришу Базарова кому передать?

– Мне снился сон, – вместо ответа тихо промолвил старик. – Было лето, прошел дождь, и на небе выступила радуга. Она изгибалась, как синусоида, а не висела коромыслом. В этой радуге были взлеты и падения моей жизни.

Я вопросительно посмотрел на Клементьева. Он пожал плечами: водка-то есть, а вот стоит ли ее нести сюда?

– Геннадий Александрович, давайте я сбегаю к вам за бутылкой. Пускай выпьет. Хуже ему уже не будет. Здоровье он рюмкой водки не подорвет.

Клементьев, не спрашивая хозяев, вышел из квартиры.

– Синусоида – забавная фигура. Она как наша жизнь: то ты весь в белом, то весь в дерьме.

Кусакин захрипел и завалился на бок. Я подхватил его, положил на пол, рванул на чахлой старческой груди поношенную рубаху – только пуговки полетели по углам. Из других комнат прибежали домочадцы, все вместе мы перенесли старика в зал, уложили на диван. Кусакин хрипел, захлебываясь содержимым собственных легких. На губах его выступила пена, руки и ноги непроизвольно подергивались.

– Мы хотели гроб в гараже оставить, – сказала мне дочь умершего. – Дожди, сырость, пришлось домой принести.

Я посмотрел на нее. Женщина еще не осознала до конца, что событие, к которому они так долго готовились, произошло. Внезапно, скоротечно, как всегда, не вовремя.

Старик на диване громко захрипел, зашевелился. Его дочь непроизвольно вцепилась мне в плечо.

– Спокойно! Это агония.