Дочь регента

Августа сочла себя обязанной ответить — ведь она была старшей из сестер — и сказала:

— Я поговорю с королевой. И сообщу тебе ее решение.

— О нет, не с королевой! — забеспокоилась Шарлотта. — Лучше поговорить с дедушкой.

— Я боюсь, это его расстроит. Шарлотта повернулась к Амелии.

— Если бы вы могли сказать ему... не специально, а так... к слову... Скажите, что я спрашивала о маме... и что ребенка нельзя разлучать с матерью.

Амелия улыбнулась. Она привыкла передавать королю просьбы окружающих.

— Ладно, посмотрим, как Его Величество будет себя чувствовать... если мне удастся затронуть эту тему, не огорчив его, я постараюсь.

Шарлотта хотела еще кое-что добавить, однако Амелия торопливо проговорила:

— Августа, пожалуйста, сыграй свое последнее сочинение. Я уверена, что Шарлотте оно понравится.

Да, от теток она мало чего добьется, это ясно.

Под звуки музыки в гостиную вошел герцог Йоркский. Дядя Фред... Шарлотта любила его больше всех остальных братьев отца.

— Как поживает моя маленькая племянница?

— Очень хорошо, дядюшка.

Герцог нежно поцеловал Шарлотту; он обожал женщин — как и остальные дядья. И, разумеется, ее отец. Но их беда была в том, что они не могли долго хранить верность какой-то одной женщине. В последнее время герцог Йоркский наладил отношения с женой, а раньше они ненавидели друг друга.

Но Шарлотте он нравился: дядя был балагур и весельчак, добрый, беззаботный. Иметь такого дядю одно удовольствие. Шарлотта любила его даже больше, чем дядю Августа, герцога Суссекского, ведь он разочаровал ее тем, что бросил милую тетю Гузи и ушел к другой.

«Да, мы странное семейство, что верно — то верно», — вздохнула про себя Шарлотта.

Старые Девы живут, словно монашки в монастыре, и Бегума их от себя не отпускает, а сыновья короля все до единого ведут совершенно скандальную жизнь. Брак дяди Августа с Гузи не был признан законным, хотя дядя сначала этого добивался. Но потом был устроен судебный процесс, и суд решил, что Гузи не жена дяди Августа.