Дочь регента

«Я слышала, у нее хороший слух, и она мило щебечет по-французски. Но хотя звучит это все вроде бы мило, я была несколько огорчена, ибо девочка не проявляет ни тени смущения. Будь Шарлотта моей дочерью, я бы предпочла, чтобы она вела себя поскромнее».

Шарлотта видела, что тетке, которая была ее тезкой, угодить невозможно. И радовалась, что они живут далеко друг от друга.

Оставались еще Августа, Елизавета, Мария, София и Амелия."

"Шарлотта внимательно вгляделась в теток, склонившихся над вышиванием. Она, разумеется, тоже должна была бы с головой уйти в это занятие.

Спрашивается, почему ее нитки всегда так безнадежно запутываются? А стежки... почему вдруг выясняется, что один из стежков — сделанный довольно давно — слишком большой и расположен совсем не там, где нужно?

«Но ведь я не должна быть швеей! — злилась Шарлотта. — Неужели и королеве Елизавете приходилось сидеть с иголкой в руках и распарывать вышиванье, словно какой-то простой девушке? Как же все это глупо! Мне не вышивать нужно учиться, а быть королевой».

Тетя Августа рисовала. У нее были артистические наклонности; она умела сочинять музыку, действительно очень хорошую.

Дедушка порой ее слушал, кивал головой, а потом говорил:

— Августа, дорогая, ты была великолепна.

Он говорил с таким видом, словно Августе было столько же лет, сколько Шарлотте, и она только что научилась играть на клавикордах какую-то сложную пьесу.

Шарлотта перевела взгляд на тетю Елизавету. Елизавета всегда обращалась с ней ласково и любила, чтобы ее называли «тетей Либби» — Шарлотта так прозвала ее в раннем детстве.

Елизавета считала, что это свидетельство их дружбы, однако Шарлотта ей не доверяла. Тете Елизавете не хватало в жизни драматизма. Шарлотта не сомневалась, что она мечтает оказывать большое влияние на государственные дела и с удовольствием приняла бы участие в каком-нибудь страшном заговоре. Мария до сих пор не утратила миловидности, хотя уже начала стареть — ей было около тридцати. Бедняжка Мария, она была самой хорошенькой из принцесс и надеялась в один прекрасный день выйти замуж за своего кузена, герцога Глочестера. Он был от нее без ума, не отходил от Марии ни на шаг, и тогда она сияла и выглядела не на тридцать лет, а всего лишь на двадцать. Но потом герцог куда-то уезжал, Мария впадала в уныние и сетовала на то, что их отгораживают от жизни. Лицо ее сморщивалось, принимало недовольное выражение, и Мария становилась похожа на старуху.