Дочь регента

Интересно, а он считает ее красавицей? Или хотя бы привлекательной? Судя по всему, нет, раз побоялся навлечь на себя гнев ее отца и отказался от встречи!

— Принесите перья, Луиза. Да-да, перья. Они мне очень идут. Я в них такая важная. А мне это необходимо. Мне не хватает не красоты, а чувства собственного достоинства. Да-да, не отрицайте, Луиза. И еще принесите мое серебряное платье... ну, платье с серебристыми кружевами, из вышитой парчи. Вы знаете...

Луиза действительно знала, о каком платье идет речь, и с восторгом воскликнула, одевая непоседливую молодую госпожу:

— Ваше Высочество, если бы вы еще немножко постояли спокойно, вы бы очень облегчили мне задачу.

Результат был потрясающий. Но... господина Леопольда на приеме не будет, так что он не сможет оценить.

— Трус! — прошептала Шарлотта.

Отец вел себя так, словно между ними не было никаких трений. Он был идеальным хозяином, который принимал гостей, обхаживал их, благосклонно выслушивал комплименты безукоризненному вкусу, с которым был обставлен Карлтон-хаус, и отвечал, что раз гостям это доставляет такое удовольствие, значит, усилия, затраченные на приобретение драгоценных произведений искусства, оказались не напрасными.

Шарлотта уныло подумала, что никогда не станет похожей на отца.

Княгиня Ольденбургская тоже приехала в Карлтон-хаус. Регент не мог исключить ее из списка гостей, хотя ему очень этого хотелось; но во время пребывания царя в Лондоне Георгу приходилось постоянно терпеть ее общество, поскольку она повсюду таскалась за своим братом.

Княгиня подвела к Шарлотте какого-то красивого мужчину. Он был, правда, не первой молодости. Шарлотта решила, что ему за тридцать. Леопольд был красивее, зато этот человек оказался гораздо более светским. Да, такой не побежит к ее отцу, получив от нее приглашение приехать в гости.

— Дорогая Шарлотта, позвольте представить вам прусского принца Августа.

Принц выразительно поклонился, однако лицо его еще красноречивее говорило о том, что он очарован.

— Ф. вас уже несколько раз видел. Не правда ли, Ф.? На самом деле он Фридрих-Вильгельм Август... но я зову его просто Ф. Он давно молил меня, чтобы я вам его представила.

«„Ф.""! — подумала Шарлотта. — Какая восхитительная фамильярность!»

— Ну что ж, — смущенно произнесла она вслух, — вот это и случилось.

— Сбылись мои чаяния,  — провозгласил Ф.