Дочь регента

Однако она все же настояла, чтобы герцог определил ей пенсион в четыреста фунтов годовых: она уклончиво сказала, что это будет плата за отказ от ее услуг. По требованию Мэри-Энн, все было оформлено юридически.

Порой Мэри-Энн перечитывала письма герцога. Они ее смешили: герцог не очень-то владел эпистолярным жанром. Стиль был шероховатым, герцог писал с ошибками, однако в письмах явственно чувствовалось, как Фред ей предан. Ведь Фред был очень верным возлюбленным... пока длился роман.

Письма герцога Мэри-Энн аккуратно перевязывала ленточкой и хранила в шкатулке, которая запиралась на ключ.

Женщина в ее положении должна была обращать большое внимание на «вою внешность. Зеркало говорило Мэри-Энн, что внешне она еще хоть куда. Дерзкий носик, полные, чувственные губы, большие голубые глаза и белая кожа без малейшего изъяна были не просто очаровательны, а маняще-соблазнительны. Густые и курчавые светлые волосы до сих пор сохраняли юный блеск. Никто бы не догадался, что ей уже скоро стукнет сорок. Но это было так... потому-то Мэри-Энн и успокаивала мысль о письмах, перевязанных хорошенькой розовой ленточкой и упрятанных в надежно запертую шкатулку.

Денег у Мэри-Энн было мало, однако ее вкусы отличались экстравагантностью. Когда привыкнешь жить в особняке с двадцатью слугами, трудно обслуживать себя самой. Но даже в разгар своего торжества, когда Фредерик ее обожал, Мэри-Энн не хватало денег, потому что она устраивала для Фреда пышные развлечения и люди толпами валили к ней в дом. Сумасбродные братья Берри были постоянными гостями Мэри-Энн.

«Да кому оно нужно?» — усмехалась Мэри-Энн.

Ей нужны были развлечения... и деньги, чтобы их устраивать.

Сыновья короля привыкли сорить деньгами. Для них деньги были чуть ли не абстрактным понятием. Они заказывали все, что хотели, считая это своей привилегией, и нередко забывали, что за заказы надо платить.