Лабиринт Ванзарова

Барин выпил полграфина коньяка и даже не закусил грибочком. Чем вызвал особое уважение половых.

– Для семейной жизни вы не созрели, – сказал Аполлон Григорьевич, поглядывая на жующего друга. – С таким аппетитом семью не прокормите. Вы просто чудовище прожорливое. Минотавр трактирный!

Ванзаров добрался до той стадии насыщения, когда все равно, что о тебе думают окружающие. Он что-то невнятно пробурчал.

– Я так и думал, – согласился криминалист, заглатывая несчетную рюмку. Закалка «Слезой жандарма» открывает в организме невероятные способности.

Ему ответили кивком под смачное чавканье.

– Невозможный человек… Вас ни одна женщина не перевоспитает… Хватит уже, остановитесь, пожалейте поваров…

Собрав остатки подливки шматом хлеба, что запрещают приличия, Ванзаров уничтожил и его. После чего отвалился на спинку стула.

– Прошу простить, Аполлон Григорьевич… Вчера не успел перекусить.

– Половые это заметили. Прощаю ваш дикий нрав ради праздника.

Ванзаров вздохнул, как человек в данный миг вечности полностью счастливый. Что продлится недолго.

– Сходство имеется? – спросил он.

– Никаких сомнений. Это действительно жена Котта?

– К сожалению, – ответил Ванзаров, приструнив желание попросить добавки. – Почтовый убил ее 22 декабря. Посадил на пролетку якобы пьяную, приказал довезти на Обводный. Извозчик соблазнился на три рубля, привез и обнаружил труп. После чего скинул его в откос канала.

Подняв рюмку с янтарным напитком, Лебедев поставил обратно.

– Как же так… Если Котт получил письмо с угрозами, зачем же было убивать женщину? Зверство бессмысленное… Да и везти мертвую – риск. А если бы извозчик оказался более наблюдательным и крикнул городового?

– Блестяще, Аполлон Григорьевич, – Ванзаров сдержал невежливый глас желудка, который мучили голодом, а потом набивали, как бочку. – Логичный ответ: у Почтового снова пошло не по плану.

– Хотите сказать: сама бросилась на нож?

– При такой ране это возможно?

Лебедев утвердительно качнул головой. Но к рюмке не притронулся.

– Почтовый блестяще владеет ножом, – продолжил Ванзаров. – Случайно, по неосторожности убить не мог. Нарочно тоже: смерть мадам Котт ему не нужна.