Лабиринт Ванзарова

"

"Мужчина в темном пиджаке сидел за столом, накрытым чайными чашками и вазочкой варенья. По бокам от него находились сыновья Збышека. Упустив первую секунду, чуть замешкавшись, он метнул чашку, левой рукой дернул за шкирку ближнего мальчика, другой подхватил брата, отскочил назад, сколько было места, пока не уткнулся спиной в угол оконного проема.

– Назад! – заорал он, перебросил младшего так, чтобы обоих мальчиков сжимать локтем, выхватил нож с длинным тонким лезвием наподобие короткого штыка, приставил к подбородку ребенка.

Пронзительно завизжала Марыся. Рвалась из рук Курочкина. Комната наполнилась филерами.

– Спокойно, Почтовый, – Ванзаров незаметно проверил, сколько весит стол, стоявший преградой. Стол небольшой, но дубовый. – Вам деваться некуда. Дом окружен. Разумное решение: договориться об условиях сдачи.

Почтовый ухмыльнулся.

– Условия сдачи… Нашел все-таки, крыса, унюхал… Никаких условий… Надо было тебя, Ванзаров, прикончить по-простому…

– Простые решения всегда правильные.

– Рано радуешься, Ванзаров.

– Нет причин для радости… Давайте рассмотрим ваше положение. Вы убили пятерых: извозчика, хозяина волокуш, а с ним двух людей Обуха. А перед этим вчера вечером зарезали пана Збышека. Он совсем не умел фотоаппаратом…

Марыся издала звук, будто из нее выжали весь воздух без остатка и надежды.

– Причины убийств понятны, – продолжил Ванзаров, чтобы, потянув время, дождаться, когда Почтовый потеряет бдительность, а рука его в неудобном положении устанет.

– Да неужели? Тогда отпусти меня, умник…

– Пять убийств – это бессрочная каторга. При любом составе присяжных. Но есть досадная неприятность: первая ночь в пересыльной тюрьме будет последней.

– Не пугай, пуганый…

– Обуху достать вас в тюрьме проще, чем на воле.

Мальчики шевельнулись, Почтовый сжал их крепче.

– А ну тихо… Что предложишь, Ванзаров?

– Во-первых, отпустите детей, – Ванзаров чуть-чуть сдвинулся за обод стола.

– Еще чего желаете, ваше благородие?

– Укажите место, где держат доктора Охчинского и Стефана Самбора, – он переместился еще на полшажка.