Лабиринт Ванзарова

Все ради того, чтоб «бросить грязную тень» (так в протоколе) на охранное отделение и лично полковника Пирамидова. Несчастная жертва сообщила, что Ванзаров после провала заговора держал ее взаперти, подвергал побоям, насилию и отнял паспорт. Она чудом спаслась, долго скрывалась и не могла выходить на сцену. Пока не решилась прийти с покаянием к единственным спасителям, охранному отделению. Сообщников Ванзарова бедняжка назвать не смогла, видела их мельком. Однако при очной встрече опознает непременно.

Пирамидов дал волю фантазиям.

– Ознакомились? – спросил он, пряча папку за спину, будто могли отобрать.

– Познавательно, – ответил Ванзаров, звякая горлышком графина о стакан.

– Готовы сделать признание?

Арестант позволил себе неторопливыми глотками осушить стакан, испытывая терпение ротмистра.

– Торопитесь, Николай Илларионович?

– Это в ваших интересах, Ванзаров.

– Мне спешить некуда.

– У вас полчаса.

– Сначала позвольте насладиться очной встречей с вашим свидетелем.

Мочалов хотел сказать что-то умное, но только скрипнул портупеей.

– Вы об этом пожалеете.

– Слышали об Оригене Александрийском?

Ротмистр сделал вид, что не понял вопроса.

– Это философ, которого записали в еретики, – продолжил Ванзаров. – Он говорил примерно так: все происходящее с людьми происходит не случайно, а по некому промыслу, некой неведомой важной причине.

Развернувшись, Мочалов вышел, оставив дверь распахнутой. Чтобы виднелись примкнутые штыки. Ванзаров сверил карманные часы с настенным маятником и занялся единственно доступным делом: ждать.

Прошел час.

Затем другой.

Минул и третий.

О нем не вспомнили. Свидетель запаздывал. Что свойственно барышням.

За окном стемнело. В комнате имелась электрическая люстра на три лампочки, но Ванзаров предпочел остаться во тьме.

Проспал около двух часов.