Ладога

И почему только кличут их нежитью да незнатью?"

"Княжий двор пошире Рюрикова оказался, а вместо изб деревянных стояли по двору расписные шатры, шкурами покрытые. Чего ради жила Княгиня по-походному? Воинственна ли была иль никак не хотела смириться с мыслью, что навсегда дороги и леса покинула, вот и тешила себя глупой надеждой, что свободна еще и легка на подъем по-прежнему?

Багрян подошел к высокому расписному шатру, склонился перед рослыми воями, замершими у входа:

– К милостивой Княгине привел на суд ньяра да волха…

Ври стойки оказались – хоть и дрогнули слегка лицами, а ответили голосами ровными, спокойными:

– Отдыхает Княгиня.

Обождет ваше дело. Багрян опять склонился до земли, вернулся к нам.

Чужак уже скинул с плеч Эрика, закрыл его рану каким-то листом из своего мешка и прикрутил полосой тканной, от его же рубахи оторванной. Худоба с толстым охотником отошли в сторонку, поближе к люду, у шатров толпящемуся, и уже весело там хохотали, забыв о своих пленниках.

А чего им было опасаться? Куда мы денемся, когда не только Княгинины вой – весь город о нас наслышан?

Багряну, видать, тоже поделиться новостями хотелось – метался нетерпеливым взглядом от нас к хохочущим приятелям и наконец не выдержал.

– Бежать не вздумай, – упредил меня. – Сам видишь – некуда тебе бежать.

Я кивнул. Чай, не дурак – вижу… Он обрадованно ухмыльнулся, поправил за спиной Эриков меч и поспешил к своим.

– Что делать будем? – негромко шепнул я Чужаку, едва Багрян отошел на пару шагов.

– Делай все, что верным покажется. – Волх подвинулся ко мне, сомкнул на коленях тонкие руки. Золото браслеток под солнечным лучом ударило в глаза. Он равнодушно прищурился. – Обо мне не думай, помни: Эрик – твоя забота.

– Я раз сказанного не забываю. Чужак кивнул, продолжил:

– Если доведется выбраться, знай – стоит у берега глухая старая изба.

Хозяйствует в ней старуха Кутиха, вздорная, злая. Коли сумеешь сговориться с ней – никто, даже волховка, тебя не сыщет. Никто к Кутихе не сунется – не подумают даже в ее доме беглеца искать. Она не то что чужим – своим приюта не даст. Да, еще, – он усмехнулся, – коли в другой раз врать надумаешь – постарайся в свою ложь поверить. Тут ведогоны все же – не люди.