Ладога

С чего это он вспомнил о ладожской красавице?

– Васса, – начал объяснять он. – Темный не знает о Вассе! Если она пойдет к Меславу и расскажет ему все, без утайки…

– То Меслав убьет нас сам, – закончил за него Лис.

– Да нет же! – Бегун чуть не бился в цепях, мешая работать терпеливому кузнецу. – Меслав просто отдаст нас Эрику! Никто больше не умрет!

– Верно. – Медведь, громыхнув цепями, дотянулся до Бегуна, хлопнул его по плечу и тут же огорченно осекся: – Но откуда Вассе знать о наших бедах? Стрый вряд ли даже слухам просочиться позволит…

Показалось мне или впрямь молот кузнеца приостановился при имени Стрыя? Почему бы и нет? Кузнец ладожский вполне мог знать кузнеца дубовицкого.

А если так…

– Кузнец! – Я хотела шепнуть тихо, чтобы не услышал дружинник у дверей, но вышло, словно крикнула во все горло. Видать, когда долго чесночной ладонью рот затыкают, невольно орать начинаешь…

– Я понял, – неожиданно быстро отозвался кузнец, – расскажу Стрыю.

– Не ему! – зашептал Бегун. – Сестре его, Вассе!

– Ему, – упрямо возразил кузнец.

 – Я его с малолетства знаю – хороший человек, честный. Коли правда ваша, то он вас в беде не оставит.

– Вассе… – застонал Бегун.

– Не вертись! – разозлился кузнец. – Работать мешаешь! А будешь настаивать, так вовсе никому о вас сказывать не стану…

Бегун покорно замолчал. Кузнец заклепал последние звенья и вышел, сопровождаемый тяжелым вздохом Медведя. Захлопнулась за ним дверь, замкнула от нас светлый мир, где смеялись, ничего не ведая о нависшей беде, люди, пировали, забывая за братиной обиды, Светозар с Эриком, скакал к Ладоге на взмыленном коне быстрый боярский гонец, и стояла на высоком берегу избушка с прежней моей соперницей, а ныне – единственной нашей надеждой…

ВАССА

Ох, уж эти старшие братья! Всю жизнь ходят за младшей сестрой, словно за недоумкой какой, следят, как бы чего не натворила, и того не понимают, что от их забот только хуже становится.

Вот не прогнал бы меня Стрый, когда явился к нему гость из Дубовников, – не бежала бы я сейчас, сбивая ноги и царапая лицо, сквозь кустарник, а шла бы к Ладожскому Князю, упреждать о беде, с ним вместе…

Догода – старый Дубовицкий кузнец – был у нас нередким гостем, почти на все праздники наведывался, но на сей раз лицо у него было озабоченное и руки дрожали.

Братец подметил неладное – послал меня за водой, которой и без того в избытке было, да только я далеко не ушла – спряталась за теплым коровьим боком в соседней клети и весь их разговор подслушала.