Ладога

Вышел скальд из темноты и запел свою любимую песнь про рагнарек. А за ним молчаливо стояли боги – все вперемешку, и наши, и урманские, и даже бог вальхов с железным венком на голове и страданием в умных глазах. Все слушали маленького скальда. А потом он подошел ко мне, прикоснулся, как часто это делал, к изголовью рукой, будто хотел оправить сбившуюся шкуру, и положил маленькое железное украшение:

– Возьми, Олег.

. И все боги кивнули, соглашаясь. А я ответил:

– Возьму, брат.

И такой ясный был сон, что поутру я невольно потянулся в изголовье и нащупал пальцами крошечный кусочек железа.

Не веря, вытащил на свет за витую цепочку. Сияя солнечными бликами, будто предвещая новую жизнь, лежал на моей ладони дар богов – маленький крест, и смотрел с него страдающими и добрыми глазами распятый бог вальхов. Боги и люди Валланда прощали меня…

БЕГУН

Зима выдалась снежной. Ели кичились громадными белыми шапками на острых макушках, кутали ветви в теплые снеговые одеяла, тонкие прутья ольхи стыдливо прикрывали наготу серебряным инеем, а белые глубокие сугробы напирали на лес, гордо выкатив вперед толстые животы.

По глубокому снегу нелегко выслеживать зверя – он далеко от логова не отходит, ленится, будто человек, а то и зимнюю шубу бережет – раз в год она у него такая богатая. Вот Медведь с Лисом и пропадали в лесу, оставляя меня с Беляной хлопотать по хозяйству. Древлянка очень изменилась с того времени, как пропал Славен. Я не желал верить в ее путанные россказни, будто он добровольно отправился в рабство к урманам.

Я с детства знал Славена. Он скорее умер бы, чем стал рабом. Смерти он меньше страшился… А Беляна ждала… Я даже не думал, что древлянка так привязалась к родичу моему нарочитому. Казалось, раньше она все больше на Чужака поглядывала, а теперь при имени Славена кривилось у нее лицо и чудилось, будто вот-вот побегут по белым девичьим щекам долго сдерживаемые слезы.

В тот день, когда она появилась возле нашего дома, я глазам своим не поверил.

Подумал, будто обманывает весеннее солнце, шаловливыми бликами преображая незнакомое лицо в то, которое уже не чаял увидеть. Пудан даже не так удивился, как я, хотя долго не мог в толк взять, что мы с Беляной старые знакомцы. Меня-то он с позапрошлой осени знал. Мы тогда только начинали обживаться на новом месте – выбрали крепкий да большой камень, по самую верхушку в землю вросший, и ставили на нем добротный сруб. Не большой, но чтоб на долгое время хватило.