Курсантка с фермы. Имитация любви (СИ)

— Мы не похожи! Ты спесивый манипулятор!

— Да, — согласился он без возражений и хмыкнул: — А ты, конечно, нет. Ты не крутила братьями, не лезла в отношения Милу и Темы, не ты провела Юглийва. Ты – белая и пушистая, и для полного совершенства тебе не хватает только нимба над головой. Беззащитная жертва. Спесивый манипулятор загнал тебя в академию, чтобы только поиздеваться. А там плохие-плохие преподы кричали на несчастную тебя и требовали, чтобы ты развивалась и училась. Лишили тебя права лежать на пляже и нюхать цветочки на ферме, подонки такие.

Напомнили о том, что спящие убивают, и что ты со своей устойчивостью можешь многих спасти. Кстати, подлые центавриане приютили не только твою семью, но и тысячи других семей, дали им право жить и работать на Горунде. Но беженцы не захотели работать – они хотели только купаться и получать пособия!

— Может быть, многие другие, но не наша семья! Мы никогда не были обузой для Федерации!

— К старшим Ветровым нет претензий. Но ты и Тема – прожигатели жизни.

И таких, как вы, очень много."

"— Прожигатели? Я всегда помогала на ферме! А вы… центавриане, вы… — мне хотелось ляпнуть что-то грубое про всю его расу, но обвинения нашлись только против самого Малейва. — Ты сам сказал: если я захочу улететь на Еву-2, меня не отпустят и заставят работать на станции связи «батарейкой»! Это, по-твоему, соответствует морали Союза? Это, по-твоему, достойно старшей расы?

— Работа на станции сложна, но отлично оплачиваема, и отпуска порой длятся по сезону.

О своих гражданах мы заботимся. А вот содержать вечно ораву жадных разленившихся беженцев не можем и не имеем желания, — невозмутимо отчеканил Ли.

— Ты сгустил краски, чтобы я поступила! — ахнула я. — Цвин рогатый! Лгун!

— Что тебя так злит? — Ли наклонился. — То, что я заставил твои мозги, разнеженные бездельем, заработать? Или то, что я подсказал тебе, где ты сможешь применить с пользой все свои качества? Или, может быть, — он наклонился еще ниже, и прошептал мне в губы, — то, что тебе не удается управлять мною с такой же легкостью, как ты управляла братьями и беднягой Гаррисоном? Или то, что я вижу то, кем ты являешься, а не то, кем ты хочешь казаться?

Однажды я уже имела «удовольствие» целоваться с Малейвом.

Тогда он выместил на мне злость и напряжение, да и взял долг. Сегодня же… сегодня он поцеловал меня, как восхищенный центаврианин впервые должен целовать свою избранницу. Настолько нежно, что почти благоговейно.