Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ)

Я передернула плечами и обошла мужчину. Пора было лететь домой, чтобы закрыться в своей комнате и оплакать сегодняшний кошмар. Как ни старалась я разыграть из себя воинственную-неуязвимую-независимую, мне всем сердцем хотелось, чтобы кто-то сильный защитил, оградил от всего этого, а еще больше — чтобы происходящее оказалось неприятным сном."

"Кое-какие зачатки совести у агента были, поэтому он не стал силком тащить меня к себе или набрасываться в такси. Гордость требовала отказаться от его помощи, а благоразумие — сесть в такси, денег-то у меня не оставалось.

— До встречи, — с намеком сказал Малейв и дал водителю знак взлетать.

Я осталась стоять на стоянке аэрокаров растрепанная и негодующая, в свадебном наряде, но без жениха — идеальный объект для сплетен.

Говорят, что женщины эмоциональнее мужчин. Как же! Братья, увидев меня пробирающейся по саду, чтобы не попасться им на глаза, устроили истерику — Агап схватился за грабли, Кеша схватился за голову, а Тема — за меня.

— Что? Что случилось? Где Гаррисон?

Я сбивчиво рассказала им, что у Дома любви мы поняли, что совершаем ошибку, и что слишком мало знакомы для такого решения.

— Нина… — багровея, прорычал Агап.

Кеша быстро преградил ему дорогу, а Тема выхватил из его рук грабли. В нашей семье был негласный закон — Агапию перечить нельзя. И я никогда ему не перечила, предпочитая с виду соглашаться и делать все по-своему.

— Вы должны меня понять! Я не хочу замуж! И ты хоть забей меня граблями, Агапий, но я все равно откажусь! И не звоните Гаррисону, ему и без того плохо сейчас!

Улучив момент, я проскользнула мимо мужчин в дом. Пускай думают, что я легкомысленная, глупая, ветреная…Знать о том, что меня достает богатый центаврианин, им нельзя. Конечно, обратись я к Кеше за помощью, он бы придумал выход из ситуации, но я никогда не приносила братьям проблем, да и не было у меня их никогда — с моим характером сложно впутаться во что-то.

Я дала приказ Анне заблокировать двери в мою комнату. А потом начала крушить подушку, представляя на ее месте высокомерную морду Малейва. Скоро от подушки остался только пух. Жаль, что с настоящим агентом так просто разделаться нельзя.