Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ)

Непривычно подавленным был и Агап, но он никогда не отличался словоохотливостью, и о причине своего дурного настроения не говорил.

После завтрака я отправилась поглазеть на попугаев, прилетевших в соседский сад полакомиться плодами вай-вай. Я стояла у ограды и любовалась ярким птичьим оперением. Неподалеку Агап воевал (то есть настраивал) с роботом, которого купил взамен старого — то и дело некоторые ругательства долетали до меня, перебивая «разговоры» попугаев.

— Нина! — вдруг крикнул Агап. — Подь сюда!

Оказалось, к нам пожаловал гость.

Услышав фамилию от Агапа, я чуть не упала в обморок… Встретить гостя вышел и Кеша.

Женщина стояла у ворот. Белейшая ровная кожа, иссиня-черные волосы, уложенные волнами, светлый деловой костюм из натина — андроид, голограмма, но никак не настоящая женщина. Настоящие такими идеальными не бывают… Приехала она на черном каре-такси, который ходил от общей аэро-площадки резервации.

Это чудо-создание оглядело нас, и я замерла, «узнав» ее глаза. Точно такой же оттенок глаз темного изумруда был у Ли.

Что ей нужно от нас? Почему она здесь? Вряд ли она пожаловала просто поглазеть на нас…"

"Еще я меланхолично подумала о том, что платье на мне старенькое и растянутое, а волосы скручены в небрежный узел. Агап, к слову, был весь красный, исцарапанный и потный, на футболку и руки Кеши налипла рыбья чешуя. Красавцами мы предстали пред очами родовитой старшей!

— Мое почтение, товарищи.

Справившись с удивлением, Аркадий приложил ладонь к сердцу и поклонился.

Мы сделали так же. Женщина кивнула, следуя нормам этикета. Этикета… Смешно звучит, особенно, если учесть, что она небожительница, старшая, а мы — фермеры, копающиеся в земле.

— Я хотела бы поговорить с вами. Утром я отправила вашей управляющей системе послание о встрече, но вы не ответили. И все же я настаиваю на разговоре, это очень важно.

Так вот почему Агап утром был так хмур! Но то — утром, сейчас же мужчина дал «Анне» приказ впустить гостью. Ворота раскрылись.

Центаврианка проследовала по дорожке к дому.

Шла она с маской идеальной невозмутимости на лице, и невозможно было понять, что она думает о нашем доме, о нас самих. Но вряд ли ее восхитили грабли у крыльца, и ведро с личинками, которых Кеша приготовил для рыбалки. Наконец, путь от ворот до гостиной был пройден, и женщина присела на диван после предложения Аркадия. Уселись и мы.

— Может быть, кофе? — невнятно предложил Кеша.

— Или воды? — напряженно уточнил Агап.