Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ)

Несколько прядей выбились из хвоста, я начала нервно прибирать растрепавшиеся волосы, поправлять галстук.

Мужчины переглянулись, и лейтенант спросил:

— Вы еще настаиваете на исключении, профессор?

— Нет.

— В таком случае, продолжайте экзамен.

Солд еще раз на меня посмотрел, и вышел из аудитории. Вместе с лейтенантом пропала и моя ярость, вызванная обидным словом. Лохму же какое-то время меня разглядывал, а потом попросил позволения коснуться руками моих висков.

— Сильное переутомление, — подтвердил первоначальный «диагноз» профессор.

 — Вам требуется покой, крепкий долгий сон и медитации. Сейчас вам легче, потому что вы пережили встряску, но если не отдохнете, как следует, усталость вкупе с раздражением вернутся и ударят по вам гораздо сильнее.

— Я поняла вас, профессор. Благодарю за совет.

— Надеюсь, что вы правильно меня поняли, дитя. Были ли в вашем роду лирианцы?

— У всех людей в роду лирианцы.

— Разумеется. Но я спрашиваю о ваших близких родственниках.

— Отец…

— Так и думал.

Центавриане по-своему толкуют эту особенность, они считают, что такие, как вы, совсем не поддаются внушению. На самом деле, ваша психика также подвержена любому пагубному влиянию. Вы как мягкая губка — в вас ударяют, но удар никак на вас не сказывается, и вы мгновенно восстанавливаете форму. Многие лирианцы обладают подобной способностью. У младших рас они проявляются в хаотичном порядке, чтобы нельзя было проследить закономерности и ликвидировать носителей. А как проявляются, передаются от отца к дочери, от матери к сыну.

— Если бы я так быстро восстанавливалась, то не устроила бы всего этого…

— Милое дитя, вы устали. При больших нагрузках любая система дает сбой, не говоря уже о человеческом организме.

Я кивнула, начала осмысливать произошедшее. Они ведь меня спасли сегодня, каждый — по-своему. А я… глупая, глупая, глупая! Как я могла так накричать на Солда? Прежде истерика случалась со мной лишь раз, когда мама умерла.

Я держалась первые дни, успокаивала братьев, а потом сорвалась на какой-то чепухе вроде подгоревшей яичницы и разнесла полкухни в рыданиях.

— Профессор… — глухо пробормотала я. — Что теперь будет? Я нарушила Устав…

— Бывает. И даже чаще, чем вы можете себе представить. Эмоции не загнать в рамки, чувства не приструнить, а железной выдержкой обладают только роботы. Но мы ведь не роботы, верно? — Лохму улыбнулся. — Да и лейтенант нарочно вас раззадорил.