Курсантка с фермы. Адаптация к хитрости (СИ)

Не понимая, что происходит, я все же попыталась сделать шаг вперед, но тело налилось невыносимой тяжестью, и я начала валиться в бок. В глазах потемнело.

— Ветрова!"

"Преподаватель молниеносно обогнул стол и успел подхватить меня. Аккуратно уложил на стол со словами: «Дыши, девочка, дыши глубоко и размеренно». Я дышала, но выходило у меня совсем, совсем не размеренно… Мне было плохо до тошноты, до плясок темных кругов перед глазами. Перепуганный мужчина склонился надо мной; теплые ладони его легли на мои виски.

Он прикрыл чудные глаза, сосредотачиваясь.

Я всей душой хотела, чтобы его лирианское тепло меня исцелило, но усталость никуда не уходила, и мне по-прежнему было плохо.

— Что же вы натворили? — наконец, произнес профессор.

Я попыталась встать, но тут же обессиленно обмякла.

— Против спящих могут выстоять только самые выносливые… Вы переутомлены и не в состоянии выдержать перемещение на аэробусе на Тектум. Мы не сможем пока доставить вас домой. Я вынужден сообщить об этом вашему куратору.

— Нет! — запротестовала я слабо, и добавила уже совсем тихо: — Пожалуйста…

— Ветрова, что вам ценнее — учеба в академии или здоровье?

— Академия.

— Милая девочка… — Лохму покачал головой. — Ваше состояние сродни состоянию пленника, побывавшего у рептилоидов. Вам нужна реабилитация.

— Нет… пожалуйста.

— Вы не только сильно утомились, вы перегорели эмоционально. Дальше будет только хуже, Ветрова. Вы уверены, что хотите продолжать учебу?

— Должна…

— Кому должны, дитя? Назовите мне имена людей, которые так нуждаются в том, чтобы вы себя гробили?

Лохму попал по больному нерву.

Во мне до сих пор жили противоречия: амбициозная сторона моей личности желала уделать всех этих напыщенных центавриан, доказать, что и земляне — ого-го, другая же требовала бросить все это и вернуться к обычной жизни. И я бы скорее все бросила, но страх… этот страх, что меня действительно отправят на станцию, и я больше не увижу ни прекрасного Горунда, ни братьев, не оставлял в покое. Я была слишком привязана к земле, и открытого космоса боялась, как иные боятся рептилоидов. Плотину прорвало, и я начала плакать, почти не ощущая, как слезы бегут по щекам.

Профессор коснулся ТПТ за ухом:

— Блага, товарищ лейтенант. Подойдите в аудиторию К-2.

Кажется, настал конец учебе в академии. Мне даже удалось принять вертикальное положение на столе; торопливо смахивая слезы, я стала так же торопливо искать правильные слова, но не находила.