Курьер по особым поручениям

Кажется, теперь он будет еще незаметнее, чем раньше.

– Это поддержит его на какое-то время, – прокомментировал вампир, вытаскивая из своего уха сережку-гвоздик и с нажимом вставляя в непроколотую мочку Льюиса. – Но советую не затягивать с поиском дорогой для него вещи. Я же попробую получить разрешение клана на обращение. Самому интересно, получится или нет.

– А со вторым что делать? – хмуро спросил Даф, отвечавший за наших пленников.

Погруженный в крепкий глубокий сон Льюис сразу стал выглядеть лучше. Лицо, напоминавшее маску, расслабилось и приняло умиротворенное выражение.

– Убейте, – просто ответил вампир, словно речь шла об испортившейся или ненужной вещи. – Можете, кстати, отдать его мне. Я тут немного поиздержался, пока их исследовал и помогал второму. Мне не помешает восстановить силы кровью.

Я с ужасом посмотрела на Джастина, ожидая его решения. Тот же колебался, отчетливо понимая, что держать такого пленника живым глупо и негуманно.

– Он все равно вам не нужен, это всего лишь пустая оболочка, не человек больше, – речь вампира лилась рекой, подхватывая нас, словно щепки, и унося за собой по течению. Я почувствовала уже знакомый звон и легкость в голове. Все-таки обратился к своим способностям!

– Почему не нужен? – Внезапная мысль оказалась настолько яркой и пронзительной, что позволила разом сбросить вампирское очарование.

– И зачем? – поинтересовался Дамьен, разве что не облизываясь. Он явно уже считал пленника своим поздним ужином.

– У меня есть кандидат на вакантное тело! Грег!

Призрак, кажется, сам немного обалдевший от моего предложения, появился посреди палатки.

– Как тебе? – я кивнула на пленника.

– Честно говоря – не особо, – Грег облетел бывшего курьера по кругу. – Я при жизни посимпатичнее был.

– Ничего, отмоешь, причешешь – и будет отличное тело. Сейчас-то у тебя и такого нет.

– Лара, – Джастин тоже отмер, а за ним и Даффин, уставившийся на меня во все глаза, – что ты несешь?

– Мы попробуем приживить в него Грега.

– Это, во-первых, запрещено, во-вторых, – невозможно.

– Если бы это было невозможно, то и запрещать бы не стали, – резонно возразила я.