Куратор Тёмного факультета

Только он может иметь силу там, где Свет и Тьма бессильны, давай отойдëм в сторону, чтобы не мешать...

Белëсый поток соскочил с пальцев Таш и и пронëсся по залу, оставляя после себя на чёрной поверхности цетарна диковинные морозные узоры. Вскинув правую руку над головой, она резко сжала пальцы в кулак. Раздался глухой треск, напоминающий раскалывание толстого льда во время начала ледохода. Глен рванул было к Таш, так как цетарн начал стремительно осыпаться, но я остановила:

– Нас не тронет. Дар видящей защищает и её саму, и тех, кто ей дорог.

– Угу, не зря мороженое доставал...

– И это тоже.

От стен, потолка и пола продолжала отлетать мелкая чёрная крошка, обнажая привычный серый камень, из которого была сложена академия. Даже не могу себе представить, какое количество жертвоприношений и просто убийств было совершено в этом зале, казалось, что тысячи неупокоëнных душ мечутся в поисках выхода. По тому, как крепко сжал мою ладонь Глен, он ощущал нечто похожее, несмотря на то, что мы оба принадлежали к полярным силам.

Когда Таш закончила, весь пол оказался усеян толстым слоем чёрной пыли.

– Здесь нам больше делать нечего, чернокнижник больше не придёт. Не сможет. Без усиливающего свойства цетарна он бессилен. Глен, у тебя случайно не найдётся лома или толстого железного прута? Было бы неплохо окончательно заклинить механизм, когда выйдем отсюда...

– Выпустишь меня отсюда и сразу принесу. У нас такого добра в одном из сараев предостаточно.

– Отлично! – Таш радостно хлопнула в ладошки, возвращаясь к своему привычному облику.

По её команде я нажала на рычаг, чтобы открылся проход в стене, и держала до  возвращения Глена. По просьбе Таш он принёс не один прут, а целых пять, которые под еë чётким руководством вбил в определённые стыки, а последний под определённым углом свернул и закрепил возле рычага.

Закончив, Глен повернулся к Таш:

– А что будет, если чернокнижник всё-таки сможет попасть в этот зал?

Моя сестра пожала плечиками:

– Как попадёт, так и останется навечно.

Ну да, здоровый цинизм – главная отличительная черта нашего семейства. Впрочем, Глен, кажется, к нему привык, так как совершенно никак не отреагировал на слова Таш.