Куратор Тёмного факультета

Это из-за вас всех моего мальчика убили!!! Зачем только сунули свои носы в это дело?! Твари!!! – госпожа Хорих бросилась на меня с кулаками. Но была перехвачена Гленом:

– Не совершайте ещё одну ошибку вдобавок к тем делам, что уже наворотили! Ваш племянник сам подписал себе приговор, когда ввязался во все махинации с подменой, присваиванием чужой личности и воровством денег. Рано или поздно всё тайное становится явным. Ещё повезло, что никто не пострадал, когда Тьма вырвалась из башни.

Удерживая извивающееся в своих руках, словно змея, тело, Глен передал госпожу Хорих Олли, ссыпавшему в карман всë, что осталось от артефактов.

– Я только одного не пойму: зачем Вы спровоцировали моих студентов на кражу сильнодействующих ядов и кислот? Вам-то они чем помешали? То, что Алариас ненавидел Тёмных, я уже поняла, а Вам-то какая радость  была их подставить?

– А что, разве не понятно?! Эти ублюдки должны были покалечить кого-нибудь из профессоров и тогда бы от них избавились!

– Зачем?

– Да потому... Потому... – госпожа Хорих начала внезапно прерывисто дышать и странно запинаться.

Я развернулась лицом к Глену и Олли:

– Оставьте нас с ней наедине, пожалуйста.

Олли хохотнул:

– Убивать будешь?

Я выставила перед собой ладонь:

– Нет, что Вы, проректор Шер! Так, расчленять руками на мелкие кусочки. Не хотела бы случайно вас обоих кровью и осколками костей испачкать. Потом такая морока с очисткой одежды...

Госпожа Хорих в ужасе замерла. Ну хоть верещать перестала, и то плюс. А то своим ядом и ненавистью едва платье мне не прожгла.

– Э... – начал было Глен, но я его прервала.

– Я не должна ни на что отвлекаться. Это важно. Пока мы не совершили случайно фатальную ошибку.

Глен в ответ кивнул:

– Оллерстен, подождём за дверью.

Олли отпустил локти госпожи Хорих и, шутливо отсалютовав мне, направился на выход.

Едва закрылась дверь, как я подëрнула рукава платья повыше. Мне действительно нужно было сосредоточиться, к тому же не стоит знать Глену и Олли, что я владею даром менталиста.

Госпожа Хорих, несмотря на то, что оказалась свободна, продолжала стоять на месте, парализованная страхом.