Куратор Тёмного факультета

Мы подошли к двум могилам с небольшими надгробиями из серого мрамора с чёрными прожилками, едва заметные в высокой траве. Кое-где проглядывали одиночные шапочки хатафайров – цветов, напоминающих барвинки своим окрасом и цветущих с ранней весны до поздней осени. Глен вытер носовым платком вначале один памятник, потом второй. ""Алерса Квинт Рихтер"", "" Квинт Рихтер "". И годы жизни.

Я присела на корточки и зарылась пальцами во влажную землю.

– Что ты делаешь? – поинтересовался Глен, наблюдая, как исчезают сорняки, а хатафайры распускают крошечные бутончики.

– Немного целительской магии и некромантии.

– Это же два взаимоисключающих дара... Как они могут одновременно сосуществовать в тебе?

– В детстве было трудно, а потом приспособилась. Ладно, не буду тебе мешать. Пойду немного пройдусь, – я выпрямилась и отряхнула руки от земли.

Сейчас я явно была здесь лишней. Не стоит смущать своим присутствием тех, кому есть о чем помолчать после долгой разлуки.

– Спасибо, Эми...

Я кивнула и, определив самое тенистое место, направилась туда.

Вернулась лишь когда почувствовала, что ""пора"". Глен попрощался с родителями и пошёл мне навстречу.

– Ещё раз спасибо. Как-то не ожидал, что предложение прогуляться обернётся визитом на погост.

– Значит, время пришло, раз так всё обернулось.

– Извини, что заставил тебя ждать. Но ты права: мне действительно нужно было побыть с ними наедине...

– Ничего страшного, я всё понимаю. К тому же я не скучала, нашла себе занятие. С местной Тьмой договаривалась.

Глен изумлённо вытаращил глаза:

– Что делала?

– Попросила Тьму время от времени уничтожать сорняки на могилах твоих родителей. При этом никто не сможет никак навредить их захоронениям. Просто со стороны будет казаться, что за ними кто-то время от времени ухаживает.

Глен притянул меня за талию поближе к себе и поцеловал в макушку:

– Даже не знаю, как тебя благодарить...

Я хитро улыбнулась и подмигнула:

– Как не знаешь чем? Чаем! И, пожалуй, ещё кофе собственноручно сваренным.

– Тогда за ним?

Выйдя за пределы кладбища, Глен перенёс нас на другой берег реки. Немного спустившись по тропинке, ведущей на дно оврага, он остановился возле раскидистого деревца с кривоватым стволом.

– Но сейчас почти ноябрь, а оно... цветёт! – восторгу моему не было предела.

– Это ферсата. Цветёт и плодоносит до сильных заморозков, – Глен протянул руку и сорвал пучок малиновых плодов, сросшихся черешками вместе, как дикие яблочки.