Куратор Тёмного факультета

От того, что и какими словами он скажет зависит появится ли у комиссии повод прицепиться или нет.

Эми тем временем совершенно спокойно продолжала пить свой морс.

– Никакого конфликта не было. Так, возникло некоторое недопонимание насчёт географических и климатических особенностей. А как лица, не чуждые науке, которые, между прочим, учат студентов, решили на практике прояснить этот вопрос. К сожалению, я не учёл насколько именно климат межграничья отличается от привычного. Зато теперь есть что рассказать студентам и предостеречь их от наплевательского отношения к такому предмету, как география.

– Ясно. Вот она, ценность слухов. Как всегда сгустили краски, – Аланкар кисло улыбнулся.

– Скорее всего так и вышло. Слухи вообще вещь неблагонадёжная. Можно случайно наломать дров, хотя в реальности дело и выеденного яйца может не стоить... – философски заметил профессор Варнхоф.

Я сидел и не мог поверить своим ушам. Ему кто-то незаметно подменил мозг? Или он как настоящий Мирак Алариас скончался, а теперь вместо него за столом сидит самозванец?

Как раз к тому моменту, как все закончили обедать, вернулся Гибднер. Наскоро затолкав в себя еду, он заявил о готовности продолжить миссию. Вот так скромно и совершенно непафосно он охарактеризовал своё пребывание в стенах Академии.

– В таком случае я с профессорами Шроттом, Кабринаром и Хейгом отправимся смотреть, что там Вы, Рихтер, насчитали, а все остальные во главе с профессором Гибднером продложат присутствие на занятиях Тёмного факультета, – распорядился Аланкар с молчаливого одобрения Шротта.

С одной стороны хорошо, что эта парочка пойдёт со мной, но присутствие Гибднера в башне напрягало. Кто знает, какую ловушку он может подстроить Эми или, что ещё хуже,  переиначить увиденное и услышанное шиворот-навыворот.

Тем не менее спорить с Аланкаром себе дороже. В конце концов, за одну пару вряд ли что-то произойдёт серьёзное.

В кабинете я достал из сейфа переписанные отчёты и заключения. Аланкар со Шроттом вдвоём принялись их изучать, хотя первый в бухгалтерии соображал так себе. Поэтому даже листы переворачивал после того, как Шротт давал знак. Чтобы оставшиеся два проверяющих не скучали, отдал им объяснительные поваров, подавальщиц и кастелянши. Правда уже на втором абзаце пришлось намекнуть, что освежиться можно за дверью в конце коридора.