Куратор Тёмного факультета

Глен с нежностью посмотрел на меня, а затем едва касаясь провёл кончиками пальцев по моей щеке:

– То, что я смог сделать тебе приятное – уже самый лучший для меня подарок. А если учесть, что ты сама пришла мне сказать об этом... То большего мне и не надо.

Я пробежалась пальчиками по тëмно-синей ткани жилета:

– Зря. Всегда стоит хотеть большего. Результат может приятно удивить. Кстати, не совсем подарочек, но у меня есть кое-какие новости.

Глен перехватил мою руку и поцеловал.

– Что-то случилось?

– Письмо от связного получила, – я достала из сумочки конверт и протянула Глену. Конечно, не хотелось так рубить всю романтику, но иначе на занятия сегодня мы точно не явились бы. Из-за увольнения Стрейнбрека Глен с Олли замещали периодически занятия у боевиков. Да и мне ещё вводную часть по некромантии нужно своим студентам хорошенько зачитать, чтобы потом на практике не гоняться за ними по кладбищу, попутно упокоивая поднятых.

– Даже так... Интересно... И действительно подписана кровью.

– Расписка очень старая, хоть и в хорошей сохранности. Экспериментировать лично, чтобы вытащить нужное количество материала для проверки, поостерегусь. Хочу брата попросить. У него и времени на это уйдёт меньше, и результат максимально точный получится. Всë-таки он алхимик. Образцы тканей настоящего Мирака Алариаса у меня есть, а у той самой подавальщицы, которая с ним спала, Фесса по моей просьбе выкупила платок, принадлежавший псевдо-Алариасу.

Глен убрал расписку обратно в конверт, который протянул мне:

– Хочешь попытаться косвенно доказать, что все эти годы кресло ректора занимал его сын?

– Да. Официально, конечно, предъявить нечего, зато нам будет проще понимать, с кем имели или можем иметь дело. Можешь мне оформить бумагу, в которой бы говорилось, что я работаю в Академии куратором? Она даст мне законное основание на допуск в мой университет и дополнительно расположит преподавателей и библиотекарей, когда буду искать подходящие учебники.