Куплю тебя, девочка

Прощай, Юра, — говорит она, закрывает окно окончательно и газует задним ходом так, словно за рулем этой машины гоняла ежедневно.

Отец бросается ко мне, потом снова на место, где остались следы шин и столп пыли. Потом воет и зарывается руками в волосы.

— Сука! — орет он и кидает в сторону уехавшей машины первый попавшийся камень. А на меня сонливость находит. И единственное желание после сегодняшнего дня — лечь и сдохнуть. Желательно прижимая к себе Алену.

Глава 54

Две недели спустя.

*** Алена ***

— Алена, ты уверена, что хочешь остаться здесь? — спрашивает Вася, несколько брезгливо осматривая полупустое помещение.

— Это, конечно, не ваши двухэтажные хоромы в центре Москвы, но это моя квартира. Можешь представить, что это для меня значит?

— Да, да, — бурчит она, вешая сумочку в прихожей. Все-таки Макар молодец. Пара дней и пустые стены превратились в приемлемое жилье. Вот что значит, когда хочешь угодить жене. — Просто она такая маленькая.

Вася действительно обходит студию в пару шагов, но я качаю головой.

— Вася, ты зажралась. Сама рассказывала, как вы жили вчетвером в одной комнате в общаге.

— И мне кажется, что комната была больше этой светлицы, — смеюсь на ее последнем слове, а она оборачивается ко мне и делает шаг, чтобы обнять. Она стала вторым человеком, чьи объятия я принимаю без раздражения и тошноты. — Тебе плохо у нас жилось? Своя комната, постоянная работа с детьми. Хотя понимаю, они звери.

— Они замечательные. И не могло быть иначе в такой семье как ваша…

— Мы часто соримся, — напоминает Вася, стирая слезы и смотря мне в глаза.

— У вас равенство, а это о многом говорит. Вася, эти две недели были очень хорошими, я была счастлива. Но мне пора двигаться дальше. Хватит быть на иждивении.

— Мне неприятно, когда ты так говоришь. Я бы могла удочерить тебя, — предлагает она в который раз и даже дует нижнюю, пухлую губку. И это выглядит настолько забавно, что я понимаю Макара, который на ее обиды готов ради нее на все.

— Но тогда я никогда не смогу тебе дорассказать свою историю, — напоминаю я, на что она хмурится. Потому что это самое ярое ее желание. Она не настаивала, но я была близка, чтобы поведать все, что со мной произошло. Но стопорнула на гареме, дальше даже вспоминать не хотелось, не то, что говорить об этом.