Куплю тебя, девочка

Живот между словами целует, спускается к лобку и, раздвинув мои ноги, касается языком складок. Мягко, ласково, но я уже теряюсь, думаю о том, как мы будем добиваться успеха, наказывать гнилых людей этого мира. Будем вместе.

Зачем мне уходить, если он хочет, чтобы я осталась.

Язык становится смелее, убивая во мне остатки разума. Никита втягивает половую губку в рот, озаряя мое сознание светом наслаждения. Такого близкого, такого далекого и голосом, что рвется в голову, заставляет сгорать в огне желания быть только его:

— Скажи да, девочка, скажи, что будешь моей.

Дождешься. Не уйдешь.

На самом краю оргазма он убирает губы и заменяет их членом, что входит как нож в мягкое масло. Теперь его губы на груди, обхаживают соски, а руки уже сжимают бедренные косточки, чтобы увеличить темп, как любит Никита. Чтобы толчки сбивали дыхание, чтобы мысли вылетали, чтобы звуки оглушали, вынуждая сказать так нужное нам обоим:

— Скажи мне да, скажи, что никуда не уйдешь, Алена.

Я открываю глаза, чувствуя, как их омут захватывает, чувствуя, как теряюсь в их глубине, но понимаю, что это обман. Не будет никакой помощницы, не будет общего успеха. Будут мои раздвинутые по расписанию ноги и его толстый член, что так гладко таранит нутро. Идеально. Невероятно приятно. Но неправильно…

— Нет.

— Что? — лицо меняется в секунду, становится озлобленным, напряжённым. А рука, так мягко гладившая мою поясницу, поднимается к лицу. — Если эта шутка…

— Нет, Никита.

Нет, нет. нет! Сколько не мой общественный туалет, чище он не станет. Я не буду ждать тебя! Я уйду и стану счастливой. Без тебя… А помогает пусть Надя. И любит тебя тоже пусть Надя, — говорю все быстро, задыхаясь, теперь уже пытаясь сойти с кола, что замер внутри меня и пульсирует.

— Сука, — выговаривает Никита, выходит, разворачивая меня, и хватает за шею. — Ты думаешь, я дам тебе быть с кем-то еще? Ты думаешь, я стерплю мужика рядом с тобой?

Член вторгается обратно, и нежности больше не остается.

Ко мне возвращается мой зверь, готовый разорвать плоть на огромной скорости, сломать меня, чтобы никому не досталась.

Пару мощных толчков и меня пробирает дрожь, а его член, кажется, только больше становится, и вот уже не осталось разговора, только движения, дикие, рваные, с горячим дыханием в ухо, с ненавистью за отказ.

Тело взрывается оргазмом ровно за миг до того, как внутри взрывается вулкан.