Купец. Поморский авантюрист

 — Речь не обо мне, а о делах короны, которую я представляю.

— Неужто Царь тебе сказывал продавать товар в полцены? — несколько удивился Семён.

— Если бы, — горько улыбнулся Митька, слегка замявшись. — Когда выходил я, был один Царь. Ныне уже другой. И не Царь, а Царица. Ченслор же уже отбыл в Англию. Приедет. Договорится обо всем. Вперед меня. А Царица не мастерица, к ней просто не подойдешь. И переиграть все непросто будет. Оттого я и хочу поскорее в Англию воротиться, чтобы успеть за торг с Новгородом сговорить.

Митька долго думал над тем, как оправдать свою поспешность. И решил остановиться на понятной для любого купца логике. Намекнув на то, что если Ченслор сможет первым договориться с монархом, то им ничего не светит. И ему ничего не светит. Не здесь и сейчас, а в плане навара барышей с регулярной торговлишки. Другими словами, он потеряет возможность год за годом загребать жар от вождения кораблей на Русь.

В этот момент их заметили ганзейские купцы.

— Пялятся, собаки, — усмехнулся Семён.

У него, как и у многих новгородцев, к ганзейцам были вопросы, ибо дела они свои вели не всегда чисто. Во всяком случае, те, что приплывали из Ливонии.

— Цепкие ребята, — кивнул Митька, соглашаясь; хватку ганзейцев он хорошо помнил по Пскову.

— И ты не пошел к ним, а мог, — вернул внимание Митьки Семён. — А значит, твои слова о доверии не пустые слова, поэтому скажу как на духу.

— Так почему не сделать? — тут же выпалил Митька, забыв о всякой паузе.

— Сейчас не получится, капитан, — сказал Семён. Митька хотел услышать в его голосе сожаление, но его там не было и близко. — Во-первых, с ганзейцами отношения уже не те.

Семён медленно, демонстративно загнул палец на растопыренной пятерне. Следом загнул второй, продолжил перечисление:

— В-третьих, всякого, кто поступает иначе, мы не приемлем и наказываем. Ибо нам за то ответ держать. А в-четвертых — ты доверяешь мне, капитан?

— Доверяю, — подтвердил Митька.

— Тогда оставь на хранение нам свой груз.