Купец из будущего (части 1-2)

Именно это и рассказал Горан парню, который затеял дело настолько невообразимое, что он в это и поверить пока не мог. Хотя одно то, что они ушли из Ратисбоны, получив запас еды, по тесаку на брата и мотки веревок, говорило об обратном. Они лежали в густых зарослях, ожидая, когда летнее солнышко выглянет своим краем из-под покрова ночи. Впереди была деревенька дулебов, принадлежавшая к роду тех самых святотатцев, что обманули честных и порядочных хорутан.

— Слышь, Горан, вот ты мне скажи, — тихо прошептал Самослав.

— Так парням весело было, — подал тот могучими плечами. — Ты попробуй целый час петь с поднятыми руками, озвереешь. Мы и так все песни, что знали, перепели. А ты мне сам теперь скажи. Я же твоего бывшего хозяина насквозь вижу. Он ведь жадный, как имперский мытарь[29]. Легче у голодного пса из пасти кусок мяса вырвать, чем у него хоть одну монету.

— Я попробую объяснить, — задумчиво сказал Само.

— Умею, — кивнул Горан лохматой башкой. — А это тут при чем?

— Так человек та же дудка, — ответил ему парень. — И на ней тоже играть можно, нужные звуки извлекая. Он же кучу денег потерял, и жизнь его была закончена. Впереди — позор, расстроенная свадьба дочери, долги и нищета. И на этом фоне десять золотых, что я у него на эту дорогу выпросил, не такие уж и большие деньги. Они для него уже не решали ничего. А я ему дал понять, что он не только потери вернет, но и заработает еще.

— А если мы сбежим? — запальчиво сказал Горан. — Зачем нам туда возвращаться?"

"— Чтобы золота заработать, — удивленно посмотрел на него Само. — Когда я ему сказал, сколько каждый из вас за этот поход получит, у него и сомнений не возникло. Уж во что, а в человеческую жадность он верит больше, чем в священное писание. У него даже сомнений нет, что мы вернемся. Он больше боится, что мы сгинем по дороге.

— Сколько, говоришь, тебе лет? — расширенными глазами посмотрел на него Горан.

— Шестнадцать где-то, — пожал плечами Само. — Я десять лет в неволе.

— Да что вокруг происходит! — заворчал Горан. — Зеленый сопляк говорит так, словно он муж, убеленный сединами. Горазд, Збых, Лаврита — ваша первая изба. Мстиша, Лют, Зван — вторая. Делаем, как Само учил.