Купец из будущего (части 1-2)

Окончательный надлом произошел примерно через месяц, когда лагерь германцев был поднят на ноги истошными криками часовых. Воины спешно собирались по сотням, готовя оружие. Но венды не нападали, их вообще не было видно. Они уже пустили ночью свой обязательный десяток стрел, разбудив стонами раненых весь лагерь. Надо сказать, эта подлая привычка бить исподтишка бесила воинов невероятно. Но ничего сделать они не могли. За все время бавары убили не больше пятидесяти человек, потеряв при этом в десять раз больше.

Конечно, в прямом бою, как и подобает воинам, они растоптали бы полуголых вендов. Но только где он, тот бой? А лезть на стены, подставляя головы под топоры и палицы, больше никто не хотел."

"Ранним утром было на редкость свежо. Лето закончилось, и ночи, что становились все холоднее и длиннее с каждым днем, пробирались холодными щупальцами в убогие шалаши, где ночевали воины, прижавшись боками друг к другу. Дубы, окружавшие реку, грустно шелестели листьями, которые скоро облетят в ожидании стужи.

Резкий ветерок поднял мелкую рябь на реках, что несли свои волны перед проклятым городищем вендов. А по водам Дуная, чье спокойствие обычно прерывали лишь всплески огромных рыбин, неспешно плыл пузатый кораблик, который обычно тащил сюда мешки с ячменем для прокорма ненасытного войска. Казалось бы, что не так? Эти ладьи ходили сюда почти каждый день. Да только сейчас вместо привычного груза на палубе стояли на коленях связанные лодочники, окруженные десятком вендов. Главный из них, огромный, мускулистый мужик с полуседой бородой, приветственно поднял руку и помахал баварам, столпившимся в полусотне шагов от него. По этому сигналу венды перерезали лодочникам горло, подожгли вязанки сена, что были уложены вдоль бортов, и попрыгали в воду. Они, рассекая волны уверенным гребками, уже совсем скоро оказались на левом берегу Дуная, откуда показали известный во все времена и во всех культурах жест, рубанув ладонью около локтя.

Тысячи людей стояли на берегу, ожидая, когда пылающий кораблик, который сновал челноком между ними и Ратисбоной, приткнется к берегу.

Глухое ворчание разливалось по людскому морю, и нарастало с каждой минутой. Так морские волны, чей шум поначалу ласкает слух, понемногу превращаются в бурю, рвущую снасти огромных кораблей. Все поняли тот знак, что подал им князек полуголых дикарей. Наступают холода, еды они больше не получат, а дорога назад будет ничуть не легче, чем путь в эти места.