Дитя прибоя

Воспользовавшись передышкой, один из академиков попытался закинуть на крышу огненный шар, но его сразу отбили, и всё началось снова.

Отступив за дерево, чтобы не провоцировать противника, Лёха дождался Груда и отправленного за ним гнома. Оба бойца тащили на себе по две сумки, набитые гранатами. Прикинув на глаз общий вес этой тары, Лёха невольно крякнул. Выходило, что ему предстоит тащить на себе до алтаря килограммов сто двадцать. Груд не поскупился, отобрав у всех гномов почти все запасы. А гномы – народ ну очень запасливый.

– Давайте сюда, – вздохнул Лёха, пытаясь забрать у них сумки.

– Мы отнесём, лэр. Вы только покажите, куда и прикройте нас, – ответил Груд, не отдавая сумки.

– Ты чего, дружище? Это же я, Дальвар, – растерялся Лёха, не понимая, что происходит.

– Я знаю, лэр. Но сумки для вас слишком тяжёлые, – упрямо покачал головой десятник, довольно улыбнувшись, когда услышал обращение парня.

– Так. Спорить некогда. Давайте мне руки, – скомандовал Лёха. – Чтобы прикрыть вас, я должен касаться голой кожи.

"Гномы быстро сдёрнули кожаные перчатки, и, ухватив их за руки, парень быстро зашагал в сторону замка. Он мысленно улыбался, представляя, как со стороны выглядит эта картинка: высокий мужик ведёт за ручки двух малорослых бородачей, словно папаша детишек. Но даже с его защитой гномы не смогли дойти до места. Едва спустившись в подвал, они тихо застонали, кривясь так, что парню стало страшно за них. Приказав гномам поставить сумки на пол, Лёха окликнул стоявшего в коридоре стражника, велел ему собрать людей и отнести груз в капище, а сам насильно утащил бородачей наверх.

Стражники, надрываясь и ругаясь тащили сумки к капищу. Обогнав их, Лёха принялся готовить подрыв. Пользуясь тем, что алтарь представлял собой в сечении небольшой конус, он обвязал его куском верёвки, на которую принялся навешивать гранаты.

Добиться одновременного подрыва такими средствами невозможно. Лёха это понимал, но другого выхода не было. Проклятый булыжник буквально фонтанировал тёмной энергией. Даже Лёхе, при полной нечувствительности к любому виду магии, то и дело покалывало пальцы.