Дитя прибоя

– И много вы так зарабатываете? – с интересом спросил Лёха.

– От суммы сделки зависит. От одного золотого и выше, – пожал плечами гном.

– Тогда должны поверить, – кивнул парень. – И чего ты раньше об этом не вспоминал?

– Так ни делали такого раньше. Не покупали кметов… – развёл гном руками.

– Тогда нужно список составить, с чем именно эти семьи должны к вашим торговым домам приходить. Чтобы потом в пожарном порядке всё это не закупать.

– Так и сделаем. Сегодня же во все торговые дома весть отправлю, – решительно кивнул Родри.

 – А ты думай, с какой стороны нам очередной пакости ждать.

– Если б я сам понимал, откуда что прилетит, – вздохнул Лёха, удручённо махнув рукой. – Может, пока ничем новым не заняты, ещё пару полей распахаем? Жаль, тут у вас картошки нет.

В этот момент в мозгу парня что-то мелькнуло, и в ушах прозвучал ласковый женский голос:

– Лёшка… картошка…, Лёшка-картошка, Лёшечка-картошечка…

Лёха замер, боясь потерять это случайное воспоминание. Так когда-то, очень давно, его называла мама.

Он и сам не понимал, откуда вдруг всплыло это воспоминание, но оно оказалось таким острым, что парень невольно вздрогнул и тихо застонал, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Сжав кулаки, Лёха судорожно пытался взять себя в руки, но голос мамы продолжал звучать, навевая далёкие, давно забытые воспоминания о доме, родительской заботе, уюте, тепле и ласковых материнских руках. Заметив состояние Лёхи, Родри осторожно тронул его за локоть и тихо спросил:

– Дальвар, ты чего?

– Маму вдруг вспомнил, – честно признался парень, сглатывая вставший в горле комок.

 – Столько лет не вспоминал, а тут вдруг нахлынуло. Думал, уже и не помню, как она выглядела.

– Бывает, – сочувственно кивнул гном, припомнив, что парень вырос в сиротском приюте.

Кое-как справившись с собой, Лёха сморгнул набежавшие слёзы и, грустно усмехнувшись, проворчал, смущённо поглядывая на приятеля:

– Ну вот и сподобился ты, князь, своего друга плачущим, как девчонка, увидеть.

– Думаешь, гномы не плачут? – вдруг спросил Родри.

 – Я, когда жену похоронил, думал, с ума от горя сойду. Декаду волком в своих покоях выл. Да и теперь иногда бывает. Благо дети к тому времени у нас уже почти взрослые были, не пришлось по новой жениться. Так и живу один.

– А вот это не совсем правильно, – осторожно высказался Лёха. – Сам говорил, что род сильно уменьшился. Время прошло, траур выдержан – значит, надо дальше жить.

– Вот и старейшины мне то же самое твердят, – угрюмо кивнул Родри.