Куликовская битва

Их устанавливали на тележные колеса для удобства перемещения. Стрела из такого арбалета со ста пятидесяти шагов пробивала коня насквозь, а со ста шагов пробивала любой панцирь.

Саженью на Руси называлась мера длины, равная длине рук в размахе.

Ордынские пешцы шли сплошной стеной, плечо в плечо, ряд в ряд, затылок в затылок. Первая и вторая шеренги надвигались со склоненными копьями, третья и четвертая шеренги налагали свои копья на плечи передних.

Несколько сотен русских арбалетчиков расположились в глубине большого полка.

До наступающей ордынской фаланги было около ста шагов, когда русские арбалетчики дали первый залп. Короткие неоперенные стрелы беспощадным свистящим роем врезались в гущу врагов, скосив многих из них. Арбалетчики вновь изготовились к стрельбе и дали второй залп, когда до вражеской фаланги оставалось не более пятидесяти шагов.

Солнце уже перевалило за полдень, когда ордынская фаланга наконец столкнулась с большим полком. Копья с обеих сторон впивались в тела воинов, упирались в щиты, где-то с треском ломались. Стоны и вопли раненых и просто стиснутых в страшной давке людей звучали повсюду, сливаясь с яростными криками и лязгом оружия. На первых порах и русичи, и ордынцы не столько разили противника оружием, сколько валили и подминали тяжестью рядов.

Два людских моря, плотных, зловеще поблескивающих шлемами и кольчугами, слились на поле Куликовом с криками и ревом.

Солнце едва пробивало пыльную душную мглу, которая заволокла самую гущу сражения.

Летописец описывал это так: «От великой тесноты люди задыхались, ибо не можно было вместиться двум столь большим ратям на поле Куликовом…»

Стройная монолитность русских шеренг нарушилась под давлением огромного множества врагов. Глубокие бреши, в которые врывались где-то сотни, а где-то тысячи ордынцев, образовались по всему фронту большого полка. Из-за тесноты копья вскоре стали бесполезны.