Кукушка

Он срывался на меня и оскорблял, но даже в этом винил меня. Он ломал мою сексуальность. Ставил в упрек потребности тела… которые не мог удовлетворить. — Марта вскинула голову, обжигая льдом своего холодного взгляда. — Ну, как, достаточно подробностей? — добавила резко, кривя губы в невеселой усмешке.

— Извини, я не хотел причинить тебе боль.

— Ты и не причинил, — в каком-то обреченном жесте Марта провела ладонью по волосам, — просто… я никому этого не рассказывала. Иван мог часами меня унижать, доводя до нервного срыва, а потом плакать вместе со мной и просить прощения… Он… явно, болен.

Марта развернулась на сто восемьдесят градусов и, стремительно преодолев кухню, вышла из комнаты. Моя блютуз-гарнитура ожила:

— Ты веришь ее словам? — послышался тихий голос.

— Ни секунды не сомневаюсь.

— Значит, он еще больший мудак, чем мы думали.

— Выходит, что так.

— Дави на нее, выуживай подробности… Нам нужно понимать, что ей известно о делах Вуича.

— Вас понял. Отбой.

«Дави на нее… Выуживай…» — звучало в моей голове, когда я разжигал горн. А ведь мне больше всего хотелось поставить ее на колени и… отыметь. Это желание во мне возникло задолго до нашей встречи в горах. И, как оказалось, лишь крепло во мне все это время. Она зацепила меня на каком-то глубинном, животном уровне. Пониманием того, что именно она меня примет любого. Не объяснить словами… Не передать. Некая странная, абсолютно ни на чем не основанная уверенность, что она смогла бы не только укротить всех моих демонов, но и впустить их в себя.

Боже… О чем я думаю?

Выругавшись, я поправил изнывающий член в штанах и сосредоточился на заготовке. Вспоминая навыки, полученные от отца, я думал о том, что неплохо было бы установить здесь вагонетку на рельсах. Не очень-то было удобно подвозить металл на старой отцовской тележке. Да и вообще, нынче появилась куча нового оборудования… Неплохо бы что-то купить.

"Сознательно я не брался за сложные виды работ. Чтобы освежить память, следовало начинать с малого. Я решил изготовить небольшой кованый столик, а поэтому целый день гнул профиль — под ножки и окантовку. Не отошедшие после вчерашних нагрузок плечи гудели, хотя это была не самая сложная работа. Лист бумаги, на котором я набросал чертеж, уже пожелтел и измялся.

В шуме кузницы я не сразу заметил появление Марты.

— Ты что-то хотела? — спросил я, отбрасывая кувалду.