Кубанский огонь

А в доме две насмерть перепуганные бабы при девяти трупах. И озеро крови.

– Что вам известно про атамана? – торопливо спросил Лыков, чтобы быстрее отвлечь коллежского асессора от жутких воспоминаний.

– Тут сначала надо разобраться с его кличкой, – снова удивил питерца кубанец.

– Варивода вроде бы обычная для этих мест фамилия?

– Не совсем. На нашей балачке слово это означает «мучитель, истязатель».

– На балачке?

– Это, Алексей Николаевич, так называется здешний суржик. Местный говор.

– Понял. Кличка, видимо, не просто так дана.

– Садист, изувер, помесь черта с дьяволом. Вот только ничего другого мы об этом выродке не знаем.

– Когда он впервые промелькнул? В шайке Полюндры?

Пришельцев покосился на Коржа. Тот кивнул на бумаги, что смотрел Лыков до прихода коллежского асессора:

– Там же все написано.

– Я видел, что написано. А все ли сказано? Обычно всегда за рамками протоколов что-то остается. Но мелочей в сыскном деле не бывает, сами знаете. Давайте от печки, все с самого начала и как можно подробнее.

Тут как раз подошел еще один надзиратель, Жуковский. Рослый, статный, плечистый, он походил на Коржа, но притом был настоящий красавец с лицом избалованного женским вниманием савраса. Однако когда Жуковский заговорил, то обнаружил хорошую память и здравый смысл. Именно он вспомнил, что в преступном мире Екатеринодара бандит по кличке Варивода появился в 1903 году. Первоначально он квартировал в притонах вокруг Старого базара и занимался грабежами. Как ни странно, злыдень ни разу не попался полиции.

Затем начались ужасы пятого года, и полиции стало не до мелких грабежей. Но однажды нашли труп у бараков для заразных больных, с веревкой на шее и вывернутыми карманами. Это оказался зажиточный мещанин, владелец свинопальни. А на другой день еще одно тело всплыло на озере Подкова, и тоже с признаками насильственной смерти.

Через полтора года нелюдь опять напомнил о себе.