Кубанский огонь

Ловко… Но налетел на Лыкова и задал стрекача.

Статский советник едва не кинулся за ним следом. Однако опять удержался. Его не пускали капиталы, которые остались бы без надзора. Трудно предположить, что, получив отпор, негодяй придет за добычей во второй раз. Точнее, даже в третий. Но вдруг?

Питерец вернулся к окну и осторожно выглянул. На пустой улице одиноко лежал сраженный налетчик. Его товарищи, укрывшиеся в подъезде, стали целить в фонари, и скоро сделалось темно. Вот-вот они пойдут на прорыв. Тут наконец внизу разгорелась частая револьверная стрельба, послышались ругань и стоны.

– Алексей Николаевич, это я! Могу зайти? Не пристрелите помощничка? У вас все в порядке?

– Заходи! – ответил Лыков и пошел к дверям.

– Значит, я все-таки попал.

– Двоих сбили, – одобрительно прокомментировал Азвестопуло. Он перевернул бандитов, на всякий случай держа маузер наготове. Вдруг ребята притворились? Но оба оказались мертвы. Пули статского советника угодили одному в сердце, а другому в голову.

Через десять минут весь этаж был заполнен публикой. Примчались Захаров и его помощник Полнер, полицейский врач, судебный следователь, какие-то военные, газетчики и несколько учредителей Общества взаимного кредита.

На улице перед домом Бейма сложили убитых налетчиков. Пару свалил Лыков в первые секунды. Еще двоих записал на свой счет Азвестопуло. Пятерых добавили сыскные из засады. Всего насчитали девятерых бандитов, в том числе, действительно, трех армян с карабинами. Живым не сдался никто. Шкуропата среди покойников не обнаружили. Получив отпор от статского советника, он вылез на крышу и ушел дворами, пока засада сражалась с его людьми.

"У правоохранителей был тяжело ранен один городовой и легко – трое. В том числе досталось Тимошенко: ему прострелили щеку. Он едва не захлебнулся кровью. Помог, как обычно, Лыков. Он перевязал надзирателя и отправил в городскую больницу вместе с другими пострадавшими.