Кубанский огонь

Пазульский был поляк и кровь лить не любил. Пугать пугал, да. А вот жизнь отнять… Только когда уж нарывались.

– Скольких ты зарезал? В деле сказано, что четверых. И еще много на подозрении, но не сумели доказать.

– Четверых, – набычился Шепель. – Что доказали, то мое.

Внезапно он упал перед Лыковым на колени:

– Ваше высокородие! Ей-ей, не вру! Забыл уже, как людей душить… Давно было, по молодости. Тогда ни себя не жалко, ни других. Я шесть лет в бегах. Каждую минуту ждал, что откроют. Устал бояться, хочу жить как все люди…

– Тебя все равно вернут докончить срок.

– Пускай! Пускай. Отбуду и выйду на поселение. Сейчас можно и в прежнее состояние вернуться, ежели начальство соблаговолит. Я никогда никого больше не казню. Володя это знает, потому и взял в палачи другого. Но теперь новое дознание, по Высочайшему повелению. Как вы про меня там напишете, так суд и решит, я же знаю.

– Верно понимаешь. Договаривай. Ты хочешь помочь?

– Да.

– Если взаправду, я это учту в акте дознания.

– А…

– Никто, кроме меня, не будет знать. Ни Пришельцев, ни Бабыч, никто.

Шепель мял в руках картуз, никак не решался.

– Где нам найти Шкуропата?

– Его надо ловить на деньги. Жаден очень он до денег.

– Так-так… И что?

Кучер оглянулся на дверь.

– Мы одни, говори.

– Так что, ваше высокородие, он служит Асьминкину. Тут вы правильно догадались.

– Это не новость, ты лучше что важное сообщи.

– Сей секунд. Асьминкин тот торгует табаком. И хочет учредить Общество взаимного кредита. Это как банк.

– Я знаю про общество, – ответил Алексей Николаевич, и вдруг его осенило: – Табачник собирается ограбить свой собственный банк, который он учредил. Ты это хотел сказать?

– Так точно… – растерялся беглый каторжник. – Вы уж сами узнали?

– Не то чтобы знал, но догадывался. Когда это произойдет?

– Со дня на день. Уставный капитал уже собран, оборотный тоже. Как ремонт в помещении закончат, вскорости и того…

– Иван. Ты уже полмесяца в тюрьме.

– В каждой цинтовке есть почта. Платишь деньги, и все в ажуре. Тюремщики везде продажные.

– Даже из одиночки?

– Чуток дороже, а так то же самое. Деньги у Володи есть, он целый этаж кредитует. По ночам.

– Ладно, убедил. Будет тебе послабление. Но сам понимаешь…

– Плесом бить?[64] Согласный. Куда деваться…

– Пиши обязательство. И про банк табаководов сразу агентурную записку.