Кто убийца, миссис Норидж?

Теперь Генри разговаривал с женой как с ребенком. Послышалось звяканье: Агнесса выпустила оружие из рук.

– Хорошо. Я подниму его, и мы уйдем отсюда.

Горестные всхлипы были ему ответом.

– Прости меня, Генри!

– Ну что ты, дорогая!

– Ох, Генри, я так боюсь…

– Все будет хорошо. Поверь мне, все будет хорошо. Пойдем. Подожди, свеча!

– Где она?

– Сейчас найду. – Недолгое шуршание. – Агнесса, послушай…

– Да?

– Запомни: Шарлотта не должна ничего узнать.

Послышались шаги. Миссис Норидж вжалась в стену.

Эмма проводила их взглядом. Но он был прикован не к двум силуэтам, сливавшимся в один, а к ножу в руке сэра Генри. Это был не просто столовый нож, а длинный острый тесак для разделки мяса.

«Завтра Дэйзи обнаружит пропажу», – подумала миссис Норидж.

Не заметив ее, супруги свернули к лестнице, и вскоре огонек свечи растворился в недрах дома.

Только тогда Эмма вышла из тени. Она подкралась к комнате Шарлотты и прижалась ухом к двери.

Тихо. Ни звука.

Первым делом миссис Норидж спустилась на кухню, чтобы проверить свою догадку. Так и есть: одного ножа не хватает. Унесла ли Агнесса его незаметно во время разговора с Дэйзи, или же специально сходила за ним ночью в кухню? Как бы там ни было, нож она взяла и собиралась им воспользоваться.

Но отчего сэр Генри решил скрыть это от Шарлотты? Если Агнесса опасна, не преступно ли оставлять ее потенциальную жертву в неведении?

Миссис Норидж зажгла лампу и наклонилась над ящиком, где кухарка держала яблоки.

Что же делать? Сейчас ей как никогда требовалось занять руки, чтобы освободить голову.

Пошарив по корзинам и ящикам, гувернантка отыскала грушу. Выбора не оставалось: она уселась с грушей за стол и сняла с плода первый мягкий слой.

Что случилось этой ночью? Агнесса Эштон пришла к комнате Шарлотты посреди ночи и поджидала под ее дверью с ножом.

«Я бы ничего не сделала», – сказала Агнесса Эштон.

Неужели хозяин поместья все это время скрывал болезнь жены?

Миссис Норидж вспомнила свое первое впечатление от хозяйки Эштонвилла. Нет, тогда она вовсе не выглядела сумасшедшей. Высокомерной и не слишком умной – пожалуй. Но не более помешанной, чем ее муж.