Кто убийца, миссис Норидж?

Если прежде у меня были сомнения, то после проверки они рассеялись. Старая миссис Эштон терпеть не могла собак. Несчастной болонки, погибшей в колодце, попросту никогда не существовало.

– А, так у вас все-таки были сомнения, – со странной интонацией проговорил Роджер Хинкли. Он смотрел на миссис Норидж недоверчивыми глазами и, кажется, до сих пор не мог поверить в происходящее. Только боль от раны на груди убеждала его в том, что все это ему не снится.

– Боюсь, я давала достаточно поводов для подозрений, – смущенно призналась Шарлотта.

– Всего два, – уточнила миссис Норидж. – Первый раз, когда я застала вас на чердаке. Вы, несомненно, искали какое-то устройство.

– Я предполагала, что прежнюю гувернантку пугал Кельвин Кози, спуская что-то с чердака на ее окно.

– О, конечно! На чердаке вы ничего не обнаружили, зато вентиляционная труба оправдала ваши ожидания. Меня сбила с толку роза, которую вы оставили для него. Следовало бы раньше вспомнить, что вы не переносите вида красных роз, и ваш подарок – не обещание, а предостережение.

Шарлотта отошла к окну и глубоко вдохнула, будто ей не хватало воздуха.

– Я была слишком глупа и доверчива. Мне казалось, Кози делает все эти пакости по собственной воле, назло. А за ним стоял ты, Генри! Господи, почему ты просто не попросил у меня денег? Неужели ты думаешь, я отказала бы тебе?

Генри Эштон запрокинул голову и рассмеялся.

– Зависеть от твоей милости? От воли сумасбродки? О нет, благодарю покорно!

– Да, сэр, вы предпочитаете все держать в своих руках, – согласилась миссис Норидж.

– И кто же это? – удивленно спросил Роджер.

– Лилиан. Ваша невеста, сэр, любит девочку. А Лилиан любит ее.

Шарлотта молча кивнула. В глазах ее заблестели слезы.

– Мистер и миссис Эштон быстро заметили это, – объяснила миссис Норидж, – и воспользовались собственной дочерью как приманкой.

Генри Эштон внезапно шагнул к двери.

– Довольно! – заявил он. – Я больше не намерен это слушать. Вы оба можете уезжать куда хотите, а вы, миссис Норидж, уволены.

– Боюсь, сэр Генри, вам придется меня дослушать, – очень почтительно заметила миссис Норидж.