Кто остался под холмом

Девица вспыхнула, но паспорт взяла.

– Валь, найди мне пока подшивку «Речных зорь» за две тыщи пятый год, – небрежно приказала женщина.

Толстуха попятилась, не сводя с нее ненавидящего взгляда, выбежала из-за стойки, промчалась мимо Илюшина, едва не сбив его с ног, и хлопнула дверью. Слышно было, как содрогается под ней лестница.

Женщина поцокала языком.

– Нервная у вас работенка…

Девушка нашлась на втором этаже, в кабинете-пенале. Она молча сидела у стола, скатывая трубочку из почетной грамоты, расправляя ее и снова скатывая.

– Добрый день, – сказал Илюшин, плотно закрывая за собой дверь. – Я случайно стал свидетелем сцены там, внизу… Сочувствую вам.

Толстуха медленно обратила к нему круглое несчастное лицо.

Илюшин вдруг понял, кого она ему напоминает. Русалочка! Как все прекрасное, рожденное в воде, на земле это существо утратило свою красоту; чудесный голос забрала ведьма, хвост превратился в ножки, и с тех пор каждое движение причиняет ей боль.

Серо-зеленые глаза с немой мольбой уставились на Илюшина.

Но у Макара была цель, и в нее не входило утешение красавиц, превратившихся в чудовищ.

– Поговорите со мной, пожалуйста, – жалобно сказал он. – Никто со мной в этом городе не разговаривает, и это, по правде сказать, довольно обидно. Я ищу мальчика, то есть юношу, он пропал двенадцать лет назад. Вы давно приехали?

– В этом марте.

Илюшин постарался скрыть разочарование.

– А женщина… – он кивнул в сторону зала.

– Это моя мать. – У русалки запрыгал подбородок.

– Вы не ожидали, что она появится?

– Не ожидала? Господи, да этого просто не могло случиться! Я думала, у меня в запасе еще полтора года!

– Ваша мать была за границей?

– В тюрьме, – ожесточенно ответила девушка, зарывшись в сумке.

– Послушайте, Валя, – сказал Илюшин. – Вы ведь Валя? Я чувствую себя законченным идиотом. Говорить вам пошлости вроде «не плачьте, все будет хорошо» мне не позволяет совесть, а предложить вам крепкий алкоголь не позволяет воспитание.

"– К черту ваше воспитание, – горестно всхлипнула она.

– Понял, – сказал Илюшин и немедленно вышел.

В коридоре было три двери. Самой перспективной представлялась та, на которой чуть выше его головы темнел прямоугольник с дырочками от шурупов – след таблички с именем прежнего директора.

Он толкнул дверь, мельком глянул на письменный стол с уродливым малахитовым прибором.