Кто остался под холмом

– Вера Павловна! Сколько лет, сколько зим!

Голос ее свободно разнесся по магазину, перекрыв урчание холодильных установок, гул кондиционеров и болтовню.

Внезапно наступила удивительная тишина.

Мусин перебежал из-за теткиной спины к стеллажу с кастрюлями. Возле соседней кассы обнаружилась Гурьянова собственной персоной – сговорились они, что ли? И остальные сплошь знакомые лица… Вон того, правда, Никита раньше не встречал: взъерошенного худощавого типа лет тридцати с нахальной рожей.

– Как тебе, гадине, совести хватило сюда явиться?! – прогремела Шишигина.

Мусин струхнул. Со старухой творилось что-то страшное. Глаза почернели, изо рта, казалось, вот-вот начнут вырываться языки пламени.

Еще сильнее он изумился, услышав смех. Смеялась гадина и сволота.

– Сама уезжай, если приспичило! Город не твой! Захочу – дом куплю.

Мусин догадался, что за квартирку она имеет в виду, и душу его захлестнул восторг, который перешел в исступленную радость, когда он разглядел рожу Шишигиной. Старая кляча дергала носом, будто в нем внезапно засвербило, и с безумным видом шарила по карманам. Ну и пугало! Глаза слезятся, к черепу соплями крашеная пакля приклеена… Чего он боялся?

Никита скосил глаза на тетку. Ему впервые встретился человек, положивший старуху на обе лопатки.

Вот новая хозяйка города, с небывалой ясностью понял он.

И тут заговорила Гурьянова.

– Тебе здесь никто не рад, Тамара. («Рады! Рады!» – мысленно завопил Никита.) – Ты же по делу приехала… Три дня хватит тебе.

Она не спрашивала – ставила в известность.

– Это уж как пойдет, – возразила Тамара. – Может, мое дельце на год растянется."

"– Да как бы не на пятнадцать, – благожелательно сказала Гурьянова.

Улыбка застыла у тетки на лице.

«О чем она? – заволновался Никита. – Что это, что такое?»

– Вон пошла! – вдруг каркнула Шишигина: дохлая ворона при первых звуках голоса Гурьяновой ожила.

– Хлеба куплю и пойду, – огрызнулась тетка.

– Хлеб весь разобрали, – жалобно пискнул кто-то из продавцов.

Эта реплика разрушила странное заклятие, наложенное на присутствующих. Заговорили, зашевелились, стали двигать продукты по транспортеру…

Тамара молча пожала плечами и вышла.