Кто кого

– А может эти, скромняжки-умняшки что-нибудь знают? – Морана пальцем указала на сидящих за соседним столиком Далию и Летту. Девушки тихо и мирно о чём-то общались, не обращая на нас никакого внимания. Вроде как нейтралитет – вы нас не трогаете, мы вас – тоже.

Переглянувшись, мы решили, что это не такая уж и плохая идея. Так что я позвала их к нам. Далия и Летта не стали упрямиться и подсели к нам: Летта села между Брианой и мной, а Далия – между Фелицией и Анабель.

– Девчонки, – я решила не впускать переговоры из своих рук.

– Я не знаю, – ответила Летта, но тут же добавила: – Грэг меня только пытался убедить, что работать нам не придётся.

– И чем тебя это расстроило? – Фелиция усмехнулась, глядя на явно обиженную этим фактом художницу.

– Так мне нужны деньги, а тут с работой для женщин вообще никак, – мне показалось, что ещё чуть-чуть, и Летта топнула бы ногой.

– А ещё тут большинство наших профессий не только не в ходу, их просто не существует, и о них никто не слышал, – решила просветить нас Далия. – Я вот, к примеру, писательница. Пишу детские книжки, сказки и истории.

– И что, тут нет книжек? – решила поддеть её Бриана. – Или конкуренция слишком большая?

– Художественных книг у них вообще нет, как вида, – Далия оглядела наше собрание хмурым взглядом. Ха! Ещё одна обиженная жизнью. – У них тут только справочники и учебники, и всё! Никто детям книжки не читает.

– Постой-постой, – одёрнула Далию Морана. – Как это нет танцев?

– Очень просто, – фыркнула на это Далия. – Совсем нет. Не принято, никто не умеет, и вообще. Грэг, с которым я это обсуждала, наслышан, что у нас на Земле это есть, а тут у них даже музыки толком нет. Вы вот заметили, какой противный звук у их коммов?

– Ну да, есть такое, – скривилась на это Ева.

– Да потому что у них нет нормальных мелодий, – обычно спокойную и уравновешенную Далию как подменили. Сейчас она просто фонтанировала эмоциями и не скупилась на жестикуляцию. – У них вообще никаких мелодий нет! Я вчера Леандру спела детскую песню, так он сидел не шелохнувшись, боялся хоть звук пропустить.