Крылья за моей спиной

Никто не фыркал в спину, не ругался шёпотом на кухне, не выговаривал Серёжке под вечер о том, какую он глупость сделал. Именно этого она опасалась, если честно. И старалась не делать каких-то опрометчивых шагов, не лезла в домашние дела без спроса, не устанавливала своих правил. Возможно, была чересчур робка в первое время, но поделать с этим ничего не могла. Ей не нравилось то, как изменилась её жизнь. Она не привыкла оставаться в стороне, а тут чужой дом, чужие привычки, город чужой. Даже уйти и выйти некуда. Настя боялась уходить одна далеко от дома.

Москва — огромна, и в Насте жил страх потеряться, закружиться в лабиринте улиц. Но она не жаловалась, даже родителям, когда те звонили. Знала, что они расстроятся, будут переживать, а она им и без того тревог и огорчений много доставила.

Легче стало после того, как однажды вечером, дожидаясь Серёжку, разговорилась с Аркадией Львовной. Та позвала её попить чаю на кухне, и Настя вначале весьма неохотно покинула их с Серёжкой комнату, которая стала её убежищем.

Да и не знала о чём с Аркадией Львовной говорить. Та порхала по квартире, словно ей не седьмой десяток, а максимум тридцать. Не показывалась из своей комнаты без причёски и макияжа, одевалась очень продумано и строго, и всегда была готова встретить гостей. А в дом к Маркеловым приходило много людей. То к Ивану Павловичу — коллеги, ученики, подчинённые; то к Аркадии Львовне приходили знакомые и друзья, работники музеев, клиенты. Лариса Евгеньевна и Борис Иванович большую часть дня отсутствовали, появлялись только вечером, Серёжка тоже утром уходил и появлялся лишь после обеда. Вот и получилось, что Настя с Маркеловыми-старшими больше всего времени проводила. Те были любезны, но не более, заботливы, но вся их забота относилась к будущему правнуку. И поэтому Настя совсем не ожидала, что Аркадия Львовна решит познакомиться с ней поближе, и уж точно не ожидала, что старушке удастся её заинтересовать. Та, за чаем, говорила о своей молодости, о своей работе, об искусстве, расспрашивала Настю о её родителях и планах на будущее, которые в один день изменились. Солнцева сама не заметила, как рассказала о поступлении в институт, а потом принялась говорить о том, как странно себя чувствует в Москве. Спохватилась неожиданно, испугавшись, что могла Аркадию Львовну своим признанием обидеть, но та неожиданно кивнула и таинственным шёпотом сообщила, что несколько лет не могла привыкнуть к столице, когда приехала сюда вслед за мужем сорок лет назад.