Крылья за моей спиной

— Ты шутишь?

— Нет. Он профессор, Насть!

— Боже мой.

Серёжкина комната отличалась от других комнат в квартире. Здесь чувствовался дух времени, мебель современная, стены плакатами и постерами завешены, у окна письменный стол, на нём компьютер, а рядом стеллаж с книгами, видеокассетами, папками с бумагами. У стены кровать, правда, достаточно узкая. Напротив маленький диванчик.

Маркелов Настин взгляд поймал и успокоил.

— Кровать поменяем.

Солнцева посмотрела на него в растерянности. Она обрадоваться этому должна?

Наверное, должна.

Она, вообще, должна быть счастлива. Ведь она в Москве, в новую семью её приняли, пусть и не с распростёртыми объятиями, к профессору обещают на приём записать, кровать новую купить. А проскальзывающую в Серёжиных родителях подозрительность, можно им простить. В конце концов, они для своего сына тоже другую судьбу желали, а не беременную провинциальную девочку в жёны. Вот только как ей всё это пережить, перетерпеть и смириться? И стоит ли это делать? Мама без сомнения права, в родном городе в данной ситуации её ничего не ждёт, но Москва это Москва, здесь всё сложнее и заковыристее. Чтобы сжиться с Москвой, нужно иметь характер и огромное желание. Желания у Насти нет, а вот что с характером — ещё предстоит выяснить."

"Оказавшись в Москве, в квартире Маркеловых, со своими вещами, ожидая бракосочетания, растерялась не только Настя. Она, от волнения, не сразу обратила на это внимание, но, в конце концов поняла, что не только она осторожничает, но и все остальные.

Собираясь вечером за столом, разговоры велись отстранённые, вопросы которые задавались, были тщательно обдуманы, а Настя и вовсе предпочитала отмалчиваться, когда к ней не обращались. Правда, к семейным разговорам прислушивалась с интересом. К тому, о чём Иван Павлович говорил, о чём Борис Иванович рассказывал, кидала заинтересованные взгляды на Ларису Евгеньевну, которая уверенно высказывала свою точку зрения, а Солнцева неожиданно поняла, что в кругу своей семьи речи Ларисы Евгеньевны столь серьёзно не воспринимают. Будущая свекровь едва ли не приказы раздавала, но Аркадия Львовна легко отмахивалась от неё, Серёжка смеялся, а Борис Иванович жену за талию приобнимал, усаживал обратно за стол и предлагал продолжить ужин. И самое удивительное, что Лариса Евгеньевна не огорчалась и не обижалась, а спокойно продолжала ужин.

Настю же воспринимали, как нечто неизбежное, она пришла к такому выводу спустя какое-то время, но без враждебности.