Крылья

 – Я хочу снова летать на самолетах! Хочу смотреть на землю с высоты птичьего полета и не блевать при этом последним желудочным соком. С конвейера вот-вот сойдет специальная партия силентиума: в той концентрации, что подходит для борьбы с остаточными. Хочешь отведать этого зелья?

– Не откажусь, – отвечаю я.

Я смотрю вперед, и мне мерещится овал лица с серыми, как предгрозовое небо, глазами. Скоро эти глаза потеряют надо мной власть.

* * *Сразу из аэропорта, не заезжая домой, с букетом нарциссов, завернутых в бумагу, я рванул в клинику к сестре.

Приехал, ткнулся носом в стеклянную дверь палаты и замер. На кровати, укрытая одеялом до самого подбородка, лежала черноволосая смуглая женщина и неотрывно смотрела в потолок. Я открыл дверь и тихо просочился внутрь.

– Дио? – позвал ее я, вытянув перед собой букет пронзительно-желтых цветов.

– Крис, – отозвалась та со слабой улыбкой, привстала на локтях и медленно села. Темные кудри рассыпались по плечам. Я сел рядом и обнял ее.

– Как ты?

– Как эти цветы. Надрезали, накачали питательной химией и поставили в вазочку. Но они все равно обречены…

Черт, угораздило меня купить этот несчастный букет.

– Никто тут не обречен. Понятно? Чем темнее ночь, тем ярче звезды. Что бы там ни было, ты перешагнешь через все это и пойдешь дальше.

– Тс-с, не хочу об этом, – поморщилась Дио. – Лучше скажи мне вот что: я красивая?

Ох уж эти девушки. Даже на смертном одре найдут время посмотреться в зеркальце.

– Очень, – кивнул я, рассматривая ее смуглое, пропорциональное личико с полными губами и черными, как уголь, ресницами.

– Оно… не хуже моего родного тела, так?

– Еще как не хуже. Тебе сам бог велел быть брюнеткой.

Я впервые вижу улыбку на этом лице и в душе страшно доволен собой.

– А эти волосы, а губы… М-м-м, только посмотри на себя. Все парни в этой клинике твои.

Диомедея улыбается еще шире.

«О, господи, продолжай в том же духе!» – мысленно приказываю я себе.

Я вытягиваю руку в направлении стеклянной двери нашей палаты, за которой в это время, едва переставляя ноги, проходит какой-то престарелый пациент.

– Включая даже вон того очаровательного старикана. Смотри, как бы он не приударил за тобой, не зря он тут ошивается.