Крылья

* * *Святые угодники! Она десультор! Верней, какая-то… облегченная версия десультора, покидающая свое тело на несколько минут и тут же возвращающаяся обратно! О, какой ценной находкой она стала бы для Уайдбека. Сравнить ее генетический код с кодом десультора, найти разницу, исследовать ее прыжки. Прыжочки. Приблизиться к разгадке проклятия еще на один шаг…

Как мало времени мне требуется, чтобы решить чужую судьбу. А что если просиживать молодость в лабораториях Уайдбека не входит в ее планы? В твоей машине наверняка найдется хотя бы один ее волос.

Вот его для ДНК-диагностики ты и возьмешь. Потом поедешь домой и еще раз все обдумаешь. Потому что, после того как Уайдбек узнает о ней, пути назад не будет: он вцепится в нее мертвой хваткой. Если узнает.

Я вернулся в дом. Тело Лики по-прежнему безжизненно лежало в кресле. Осталось совсем чуть-чуть. Собрать инструменты, попрощаться и… сделать так, чтобы она не смогла меня остановить. Пальцы на ее руке дрогнули, дыхание стало прерывистым. У меня есть полминуты, не больше.

Успокоительное и медленное снотворное. Первый препарат снимет шок и поможет пережить все, что случилось с ней сегодня. Второй начнет действовать минут через пятнадцать-двадцать и уложит ее в кровать до самого утра.

«Браво, повелитель шприцев! Будь твоя воля, и ты ширял бы ее наркотой каждый раз, как только надо уложить в кровать?» – ухмыльнулся внутренний голос.

«О нет, у меня нашлось бы средство куда более эффективное».

«Наручники и липкая лента?»

«Долгий изнуряющий секс».

Готово. Лика шевельнулась и открыла глаза. Я поднял ее на руки и направился в ее комнату."

"Только когда я оказался внутри, то осознал, что мне все же не следовало входить сюда. Слишком рискованно. Все равно что ступить на прогнивший мост, под которым ревет горная река. Я увидел стол, полки, подоконник, обои, пол, светильник, кровать и… молча выругался. Перед глазами снова поплыл сумасшедший разноцветный калейдоскоп: Лика сидит на этом столе и болтает с подругой по телефону. Она в коротких шортах и в майке, обтягивающей грудь.

Полки уставлены книгами, я знаю, что в книге «Поющие в терновнике» ее фотография из летнего лагеря, где она сидит на пляже голышом. Я вижу, как она моет стекла, встав на подоконник и почти целиком высунувшись в окно, и снова чувствую желание подойти к ней, схватить за локоть и втянуть в комнату. Лика рисует на обоях фломастерами, пытаясь превратить пятно в цветочный бутон, ее волосы, темный шелк, струятся по спине.