Крылья

– Да, вчера она купила чудное платье от Валентино…

– Платье, значит? – я прикрыл глаза в состоянии полного бешенства. – Я таки привезу ей утку, так ей и передай. Скажи ей, что звонил Кристиан и он был просто в ярости от того, что этот мерзавец Валентино может видеть ее, а Крис – нет.

На том конце провода воцарилась тишина, а потом раздался взрыв хриплого смеха: мадам Дюпри хохотала так, что уши закладывало. А потом гогот в трубке прекратился, экономка откашлялась и сказала:

– Не смею перечить вам… Ваша светлость.

Я застыл на месте, как громом пораженный.

– Элли? – потрясенно пробормотал я.

– Крис, – тихо отозвалась Дюпри.

– Я хочу увидеть тебя. Мне плевать, в какое тело тебя закинуло и что ты там себе напридумывала.

– Захвати бутылку вермута.

* * *"

"Я не считал себя впечатлительным малым. Я знал, как бы Элли ни выглядела – это по-прежнему она. И еще я знал, что я обниму ее, как только увижу. И точка. Но когда дверь дома Эланоидес открылась и передо мной возникла высокая сорокалетняя женщина – я на мгновение растерялся.

– Ваша светлость, – сказала женщина тем самым голосом, который я слышал в трубке телефона.

– Мадам Дюпри, – ответил я и поднял воображаемую шляпу.

Элли расхохоталась и втянула меня в дом. Дверь захлопнулась, и она сжала меня в тисках своих новых рук.

– Вы врали мне, мадам Дюпри, все это время, – заявил я, глядя на нее снизу вверх. Она была выше меня чуть ли не на голову!

– Я и представить не могла, что у вас так плохо с французским, Ваша светлость, – парировала Элли, выпуская меня из рук.

– То есть?

– То есть la duperie, – это «обман» по-французски.

– Ну вот, теперь я выгляжу совсем никчемно, – сказал я.

Эланоидес рассмеялась. Минуту, а то и две мы молча смотрели друг на друга.

– Нет, ты выглядишь прекрасно, – ответила она. – Чего не скажешь обо мне.

– Перестань, – нахмурился я.

– Это ты перестань, – буркнула она. – Не нужно делать вид, что ты в восторге от моей новой… оболочки.

Если бы Элли – та Элли, какой я привык ее видеть, – сказала мне что-то подобное, она бы уже лежала на кровати с губами, горящими от моих поцелуев.