Крылья

– Крис, у меня такое чувство, что я не вернусь в школу после каникул.

– Не говори ерунды.

– Я меняюсь, и птицы стали чувствовать это. Меня выбросит еще до Рождества, ощущаю каким-то шестым чувством…

Утки снова подбежали к нам и стали вертеться вокруг, оставляя на снегу следы лапок. Остальные ребята-десульторы забыли об играх и стояли вокруг, глядя на Элли во все глаза.

– Прочь! – я вспугнул утку, та отскочила, разбежалась и взвилась в заснеженное небо, вторая дернула за ней следом, развернув пестрые крылья. Элли плакала у меня на груди, снег крохотными звездочками падал на ее волосы.

Скоро за мной приехал иссиня-черный «мазерати» моего отца, а за Эланоидес – «порше» ее родителей. Я вернулся в Лугано, Элли – в Лозанну. Мы не виделись, но перезванивались чуть ли не каждый день. Она успокоилась, и ее голос звучал даже весело. Накануне Рождества я набрал ее номер снова, и отец Эланоидес поставил меня в известность, что Элли наконец «ушла в прыжок». Ее тело доставлено в клинику для поддерживающей терапии.

– Как это произошло? – спросил я.

– Элли обожгла руку, когда доставала выпечку из духовки. Ничего серьезного, но для прыжка хватило.

* * *«Эланоидес сделала звонок, и с ней все в порядке», – вот все, чего мне удалось добиться от родителей.

– Где она сейчас? В какой стране? В каком состоянии? – пытался узнать я, но везде натыкался на прямо-таки Великую Китайскую стену. Уайдбек все держал в секрете. Кого будут вытаскивать и откуда – знали только генеральный, родители и агенты.

Потом я снова поехал в школу десульторов и попытался сосредоточиться на учебе. Иногда я звонил Эланоидес домой и пытался выяснить, где она и что с ней, но на мои вопросы ее родня отвечала крайне неохотно. Потом ее предки перестали говорить со мной вообще, а трубку начала снимать экономка – некая мадам Дюпри. Дюпри не то чтобы с радостью отвечала на мои вопросы, но она по крайней мере не бросала трубку.

– Почему она скрывается от меня? Мы были хорошими друзьями, – возмущаюсь я.

– Мне кажется, мадемуазель еще не вполне привыкла к своему новому телу.

– И что? Она собирается сидеть в своем доме целых три года?

– Да она вовсе не сидит, она ходит в кино и по магазинам, и…

– Ходит по магазинам? – тупо переспросил я.