Крушение иллюзий

— Слушаюсь, эфенди, — прижав ладонь к сердцу, поклонился одетый во все черное длиннобородый боевик с белыми, яростными глазами.

— Берите оружие и в путь. Аллах с нами!

Пулемет дернулся — и капрал Протасофф увидел, как моджахед вдруг остался без головы, разбитой пулями. Один из пулеметов душманов заглох.

— Ха… Вот вам!

Появился еще один душман, видно было только его бок — а потом и совсем ничего не стало видно. Душман, положив на бруствер ствол, прижимаясь к пулемету, прицелился, прицелился и капрал Протасофф — но выстрелить не успел.

Что за…

— Четыре.

Стреляя, Гульбеддин имел привычку считать вслух, отмечая каждого убитого. Никто не мог точно сказать, сколько жизней отнял Гульбеддин, но это была трехзначная цифра, а может быть, и четырехзначная.

Рядом, лежа с другой стороны валуна, бил сам амир, он бил из автомата, отсекая короткие очереди по два, автомат стрелял размеренно, как швейная машинка.

— Сэр, вы что-нибудь понимаете?

Коффи вглядывался в бинокль, пытаясь понять, что происходит.

— Наверное, это дружественное племя.

— А что, такие бывают?

— Бывают. Здесь настоящий змеиный гадюшник, все готовы перебить друг друга. Как только мы уйдем — они вцепятся друг другу в глотки."

"Последний из остававшихся в живых душманов вскочил, побежал — и непонятно, кто его убил, то ли морские пехотинцы, то ли зашедшие во фланг боевики из пуштунского племенного ополчения. Под ударами пуль он исполнил целый танец, прежде чем упасть.

— Ты знаешь пушту?

— Несколько слов, сэр. А что?

— Я немного больше. Надо с ними поговорить. Они бы не стали убивать своих просто так, если бы они не имели к этому отношения, — они бы просто обошли место боя.

— Думаете, им что-то от нас нужно?

— Наверное. Надо поговорить с ними в любом случае.

— Может, дождемся вертолетов? Мне было бы спокойнее разговаривать с пуштунами, если бы за спиной у меня висела «кобра».

Уоррент-офицер Коффи передал бинокль.