Тьма после рассвета

И вообще ты приличная советская женщина и со спекулянтами дела не имеешь, да и денег лишних у тебя нет, чтобы им переплачивать за товар. Ты же работаешь за зарплату, чаевые у клиентов не берешь, дефицитные лаки им не перепродаешь. Рассказывай спокойно, дорогая, тебе ничего не угро-жает».

— Если я мимо прохожу, — продолжала Катерина, — то иногда заглядываю туда, просто из любопытства.

— Я понимаю, — кивнул Разин. — И в среду вы тоже заглянули?

— Да. Было уже темно, но все равно видно. Машина стояла. И два мужика рядом, разговаривали о чем-то.

— А дети? Мальчик и девочка, на вид около тринадцати лет.

— Нет, — твердо проговорила Катерина. — Детей точно не было.

Ну да, их и не могло быть, дети шли мимо этого места одновременно с семьей юной спортсменки Юли, и было это совершенно точно позже, чем там проходила Катерина. Пусть всего минут на пять-десять, но позже. Приблизительно без пяти-без трех минут восемь мастер по маникюру уже почти дошла до своего дома и хвасталась удачными покупками перед Валентиной Семеновной, значит, «Электротовары» она прошла несколькими минутами раньше.

— Машину можете описать? Марка, модель, цвет?

— «Москвич» вроде… — неуверенно произнесла Катерина. — Да нет, не вроде. Точно «Москвич».

— Четыреста двенадцатый? Или старая модель?

— Ну, такая, на какой все ездят. Красненькая.

— Ясно. Значит, красный «Москвич» «четыреста двенадцать». Номер не помните?

— Да я и не смотрела, — пожала плечами Катерина.

— А мужчины, которые там стояли? Их рассмотрели?

— Темно же было! Но я… — Она снова сделала паузу, соображая, как вывернуться, чтобы и самой не подставиться, и милиции помочь. Все-таки пропавшие дети — дело серьезное, она сама мать, она понимает. Без сомнения, Катерина внимательно посмотрела на тех мужчин: не знакомые ли это «жучки», у которых можно прикупить что-нибудь полезное либо для собственной жизни, либо для маленького подпольного бизнеса.

Разин ее не торопил. Пусть подумает, прикинет, что к чему. Лишь бы в конце концов сказала что-то полезное. Молчала Катерина слишком долго, и Николай, теряя терпение, решил ей немного помочь.

— Вот вы так уверенно сказали, что никто ничего не продает.